Случайная встреча
Когда я вспоминаю те давние годы, мне необыкновенно ясно всплывает в памяти ощущение холода не только зимнего, но какой-то пронизывающей неустройства во всём. Мой старый пуховик уже едва грел пух сбился комками, сверху ткань истончилась и продувалась всеми ветрами Яффо. Внизу меня спасали вязаные штаны и меховые сапоги, а поверх куртки я набрасывала шерстяную шаль иначе замёрзла бы, стоя на остановке.
Автомобиль, который пообещала привезти Бати-Шева, моя подруга по торговле на базаре Кармель, не пришёл. Вот и пришлось нам, окружённым нашими баулами, ловить попутку где-нибудь на Алленби, под пронизывающим зимним дождём Тель-Авива. Сумки у нас были такие, что ни в одну машину не вместились бы, поэтому разошлись каждая пыталась удачи отдельно.
Когда я работала на хозяйку, всё было проще. Но шекелей стало катастрофически не хватать одна тащила двоих детей, так я и решилась: поехала в свой первый рейс за товаром с Бати-Шевой сама.
Денег больше не стало товар только что привезли, реализовать не успели, а хлопот прибавилось. Теперь каждое утро везти груз на рынок, вечером перетаскивать всё домой, поднимать на четвёртый этаж в доме без лифта, если старший сын не помогал.
Ещё недавно я пела Шינוי, הדרישות של לבנו, а теперь перемены ворвались некрасиво: выводят на улицу фирму, где я работала до этого, закрыли, всех уволили. Муж ушёл давно, и мне ничего не оставалось, кроме как начать ездить за товаром и торговать, хотя всегда считала, что торговля не моё.
Теперь я стояла на мокрой обочине, в этой плюхе из зимней грязи, по сути ещё молодая женщина. Губы потрескались, лицо обветрено от нескончаемого ветра на развалинах рынка, а в уголках глаз неожиданные слёзы.
Автомобили, орошая волнами мутной воды, мчались мимо. Я старалась не смотреть на грязь, только искала взглядом крыши и верхушки деревьев, где дождь и редкий белый снег были ещё чисты. В жизни итак много ила и мусора не стоит лишний раз опускать туда глаза.
Я вновь подняла руку остановить машину. И вдруг возле меня остановилась пыльная, как всё вокруг, иномарка.
Возможно, вы подбросите до пересечения улицы קפלן за разумную плату? говорю я нараспашку распахнутую дверь и вдруг замолкаю.
Я сразу узнала его словно время не властно над ним. Он нисколько не изменился, даже, кажется, стал красивее: тот же серьёзный, чуть загадочный взгляд, приподнятые брови и едва заметная, теплая улыбка.
Пока я приходила в себя, он уже вышел из машины, быстро уложил мои баулы в багажник.
Я плюхнулась на переднее сиденье, накинула шаль на плечи и начала отчаянно искать оправдания готовилась объяснить, почему выгляжу именно так, как будто он должен узнать меня непременно.
Или он уже забыл?
Столько лет прошло. Сколько очерчивалось за спиной жизни? Шестнадцать? Да, шестнадцать лет.
* * *
Мне тогда было двадцать два. Меня направили на практику в старый мошав Эвен-Езер под Нетанией. В Иерусалиме уже ждал меня жених Эли. Всё шло по плану: практика, диплом, свадьба.
Что могли бы изменить три месяца стажировки? Ничего, думала я
Поселили меня на постой в дом к пожилой женщине по имени Рафи работала в управлении мошава, жила со старым свёкром, почти глухим. Я была лёгкая на подъём, быстро подружилась с Рафи, заботились о дедушке вместе.
И вот однажды при мне деду становится нехорошо. Падает. Я бросаюсь по соседям никого. А тут по улице едет трактор. Я машу, он останавливается, выходит высокий парень с серьёзным взглядом.
Завели деда в трактор, вместе довезли до местного медицинского пункта, там уже и скорая поехали дальше вместе.
Пока дедушке оказывали помощь, разговорились. Оказалось, мы работаем в одной конторе, до того даже не встречались. Его звали Идан.
Вечер был уже поздний, вернуться пешком не вариант. Идан предложил: У мамы моего друга здесь недалеко дом, там переночуем, утром вернёмся с местными на работу.
Я согласилась. Рафи была права хороший, деликатный парень. Проснулась я утром на кровати, будто в доме прабабушки, в густых стёганых одеялах. Мать его друга, Бат-Хева, накормила меня завтраком, живо выспрашивала, не жених ли мне Идан. Рассказала, что был он женат, да жена сбежала, оставив ему сынишку. Работящий, держит маленькую ферму, молочные продукты поставляет, дом строит хвалит своим, как будто уже пристраивает к нему.
Я только улыбалась ведь у меня жених, будущий инженер, молодой, перспективный. Разведённые мужчины с детьми меня тогда не интересовали вовсе.
А потом стала замечать, как тянет меня к Идану. Встречались часто: то на коровнике, то по дороге мимо, то на празднике в мошаве. Рафи только посмеивалась:
Ты ему нравишься, сказала она как-то, я у него про тебя поспрашивала, так он смутился, чуть не покраснел.
Я всё отбивалась у меня ведь Эли.
Но ведь ещё не муж твой, а Идан мужик устоявшийся, хозяйство крепкое ведёт, сынишке нужна мама.
А сердце моё начинало предательски дрожать при каждом встречном взгляде Идана. Чувствовала в нём надёжность, терпение, особую тёплую силу, которая притягивает, чтобы ни происходило.
В мошаве я была чужая городская, в светлом плаще, пархающей походкой почти над весенней грязью. Мужчины чуть стихали, когда я проходила мимо, будто смущались своего простого быта.
Габриэла, подожди, я довезу! окликал меня Идан.
Заводила со мной разговоры, спрашивал: А что тебе не нравится у нас? Вот увидишь весной наш Эвен-Езер цветёт! А это только временные трудности
Я начинала понимать: этот человек на самом деле хозяин, не только своего дома, а всего этого места. Он не просто жил здесь чувствовал ответственность за всё вокруг.
И ухаживать за мной стал явно: приносил Рафи дрова, занимался её стариком, привозил лекарства.
Я же никак не решалась ну как я, после городского детства, среди жилья с плоскими крышами и запахом цветов, смогу жить здесь, доить коров и воспитывать чужого сына?
Вечерами, под шум визжащих кошек и порывов мартовского ветра, рисовала себя будущей женой Идана Казалось, всё это невозможно. Эли уже купил кольца, его мама ждёт, родители готовятся как так предать их ожидания?
Но в сердце медленно крепла сладкая тревога, что вот-вот начнётся настоящая любовь. Мне совсем не хотелось возвращаться к Эли.
Весна спутала голову, и однажды, когда тоска и нежность смешались в сердце, я сама стала инициатором близости с Иданом. Я до сих пор не знаю, что это было прощание с этой жизнью или именно шаг в неё? В любом случае это было первый раз по-настоящему красиво и искренне.
Но решимости не хватило. Друзья его, мать, соседи уже приглядывались ко мне как к будущей хозяйке, а я всё мятежно собиралась домой, не давая ответа.
И вот однажды, когда за водой направилась к колодцу, увидела сына Идана белобрысого крепыша, карабкающегося на край колодца.
Эй, нельзя, упадёшь! крикнула я. Уцепила мальчонку за ворот, осмотрелась и увидела, бегущую с другой стороны девушку, тихую такую, затерянную.
Мальчик бросился к ней с плачем, девушка грустно посмотрела на меня:
Спасибо, уберёгли. Я недоглядела.
Меня кольнуло: вот он сын, и тут же эта тихая девушка, соседка, что заботится о нём после ухода жены.
Вечером ко мне пришла его мама, Леа. Расплакалась, просила: не рушь судьбу Галит, соседки, мальчик к ней уже привык, а я разлучница, приехавшая разбивать семью.
Я бы даже рассердилась, но тогда вдруг поняла: я и впрямь в какой-то чужой жизни стала лишней. И созрела решимость уехать в Иерусалим к жениху.
А Идану сказала не могу, уезжаю. Он упрашивал, провожал, а я сдерживалась я чужая здесь.
Он стоял потом на перроне в клетчатой рубашке с опущенными плечами, а я ревела под гул поезда до Тель-Авива.
Такая была моя переддипломная стажировка.
Молодость, конечно, лечит. Замуж я за Эли вышла, закрутилась семейная жизнь.
* * *
Сейчас я сидела рядом с Иданом, ища слова, чтобы объяснить, почему выгляжу плохо, пуховик нелепый, лицо усталое, платок.
Прошло шестнадцать лет.
Пока ехали молча.
Ну и погода сегодня! выдохнула я, когда очередная машина окатила грязью стекло.
Это только в городе, улыбнулся он. За Кфар-Сабой другой воздух, другое небо, и улицы чище. Мы-то стараемся.
Вы часто туда ездите?
Постоянно дела.
Спасибо, что подвезли. А то, представьте, наш микроавтобус не приехал. Обычно всегда с машиной, но вот сегодня Я расплачусь, конечно…
Он повернулся ко мне, и в его серьёзных глазах вдруг промелькнуло узнавание.
שלום, גבריאלה, выдохнул вдруг.
Узнал всё-таки, улыбнулась я сквозь непрошенные слёзы. А я думала забылось давно.
Нет, не забыл
Я сбросила с головы плотную шерстяную шаль. Сердце вспыхнуло, как в те первые недели весны.
Как ты, Идан?
Держусь. Сейчас всем тяжело. Ты вот тоже, вижу
В своём деле работаешь?
Нет уже той фирмы. Я ушёл в своё сначала ферму поднял, потом цех открыли, теперь мясная продукция по всей области.
Да? Так Я даже видела название Идан Неужели это твоя фирма?
Моя, да. Ну а как твои?
Сын и дочка Ты сам?
У меня трое сыновей уже. Один в армии был, недавно вернулся. Средний учится, младший в начальной школе. Галит работает
Значит, всё-таки женился на той самой Галит.
Так хотелось вдруг выдохнуть: Знала бы я осталась бы тогда! Но удержалась. Зачем ранить воспоминания?
С Эли, моим мужем, ничего не сложилось. По началу работал, потом стал метаться по заводам, запил, были в трудностях. Развелась, вернулась к маме, детей подняла сама.
А твоя Галит как?
Хорошая хозяйка. Открыли кулинарию המאפייה שלנו, хлеб отличный печём, она заведует.
Я вспомнила: как-то коллега таскала меня туда за хлебом. В очереди показала маленькую, энергичную женщину, так это и была та самая Галит.
Это где-то рядом?
Да, скоро подъедем.
Идан резко остановил машину у цветочного ларька. Вернулся, подарил мне пышный букет хризантем. Поставил их мне на колени.
Я чуть не заплакала. Только что говорила себе сильная, справлюсь со всем сама.
Он донёс мои сумки до дома в Кирьят-Шалом, скользкие, расписанные подъезды.
Может, зайдёшь? спросила я скорее машинально, чем всерьёз.
Спасибо, нет. Дел много. Он взял меня за руку, чуть задержал ладонь, как будто прощаясь.
Я наблюдала, как его спина растворяется в лестничном мареве.
Позвать? Рассказать всё?
Я молча внесла сумки домой, прошла мимо мамы, не слыша её вопросов. Всё ещё чувствовала на запястье его теплую руку. Долго перебирала свои вещи, вешала сушиться сапоги, и только к ужину пришла в себя.
Мам, а помнишь перед свадьбой я рассказывала тебе про парня из мошава, что за мной ухаживал? Вот представь, увидела его сегодня
Это тот, что ферму держал? удивилась мама.
Да. Его фирма как раз ту мясную колбасу, что ты любишь, выпускает. А его жена хозяюшка той крутой пекарни!
Мама задумалась, потом сказала устало:
Судьбу не выбирают Если бы знать заранее Ладно, раз у тебя всё хорошо, значит так надо было.
Вечером вернулся сын высокий, смелый, взгляд чуть сдержанный. Я вдруг осознала как похож он на своего настоящего отца.
Он присел к столу, торопливо сказал:
Мам, не сердись. Я устроился работать в конюшню лошадьми заниматься Заплачу сдельно. На учёбу не повлияет, честно!
Я только улыбнулась вчера бы рассердилась, а сегодня наоборот.
Иди, Идан. Любой труд уважаем. Деньги всегда нужны.
Он улыбнулся с облегчением, и я впервые за долгое время почувствовала: что-то внутри меня изменилось.
Лёжа ночью, глядя на молочно-белые хризантемы, я думала сегодня мы с Иданом простились. И каждый теперь идёт своим путём, а встреча остается где-то во дворах прошлого. Эта встреча разделила мою жизнь на две половины до и после.
В этом холодном зимнем Тель-Авиве судьба всё так же дарит нам неожиданные повороты, открытые двери. Главное понять, зачем тебе был дан этот день.
Всё, что случается имеет причину.
Может быть, чтобы вспомнить: любая судьба это путь, в котором даже расставания и случайные встречи часть большой и важной истории.
