Случайная встреча
Когда я думаю о той холодной зиме, невольно вспоминается, как мой старый מעיל פוך (ma’il puch) согревал меня только снизу. Пух его сбился, а сверху он превратился в тонкую куртку, незаметно продуваемую ветрами Иерусалима. Я тогда спасалась вязаными штанами из шерсти и галошами, а шерстяной шал перекидывала через плечи, протаскивая руки в рукава, чтобы не замерзнуть.
Машина, которую обещала мне моя знакомая по базару, Орит, подвела. И мы, обе с нашими объемными сумками, ловили случайные машины на перекрестке возле Малха. Наши тюки еле поместились бы даже в большой минивэн, поэтому мы сразу договорились: каждая сама за себя.
Когда я до этого работала на хозяйку, все было легче. Но денег не хватало содержать двух детей одной тяжело. Вот и решилась я впервые поехать “на шаблок” вместе с Орит привезти товары из Тель-Авива.
Деньги не появились в избытке, а головная боль только прибавилась. Утром я везла весь товар на рынок “Шוק Кармель”, вечером тащила остатки домой, затаскивала их на четвертый этаж, если не было сына дома, по несколько раз, чтобы соседи не ругались.
Вспоминаю, как еще недавно с надеждой пела “הגיע הזמן לשינוי” (“Настало время перемен”), а потом эти перемены ворвались в мою жизнь некрасивым вихрем компанию, в которой я работала, закрыли, всех сократили. Муж “исчез” давно осталась я одна, не осталось выбора пошла торговать. Хотя всегда считала: עסק לא בשבילי.
И стояла я у трассы, среди снежной грязи, молодая еще женщина, но губы обветрились, лицо покраснело от бесконечных дней на рынке, а глаза текли от ветра.
Машины заляпывали меня грязью, проезжая мимо. Я не смотрела на асфальт смотрела на крыши и на верхушки кипарисов, где снег оставался белым и чистым. Уже тогда я думала: в жизни достаточно грязи, чтобы на нее еще и смотреть.
Я снова подняла руку ловила попутку, и вдруг остановилась подержанная машина, такая же грязная, как остальной город после дождя.
אפשר לעלות לשכונת קטמון במחיר סביר? спросила я в открытую дверь и тут же умолкла я узнала его сразу.
Время будто вовсе не прошло. Он только похорошел в глазах осталась та же загадочность, усыпанная легкой улыбкой на губах.
Пока я приходила в себя, он быстро вышел, закинул мои сумки в багажник.
Я устроилась на переднем сиденье, поправила шал, стала искать оправдания: почему выгляжу так невзрачно он наверняка тоже узнает меня.
Или, может…
Прошло столько лет… Сколько же?
***
Тогда мне было двадцать две. Я проходила преддипломную практику в старом кибуце на Голанах уже ждал жених в Тель-Авиве, Ави. Все шло по плану: практика, диплом, свадьба.
Казалось, три месяца практики ничего не изменят.
Жила я у доброй женщины, имя её было Хава. Она работала в том же кибуце, жила с глуховатым свекром. По натуре я была легкая, улыбчивая, с Хавой сдружились, за стариком вместе присматривали.
Вот однажды с ним случился приступ на моих глазах. Я побежала к соседям, но никого не застала. Вдруг слышу с улицы трактор. Помахала рукой, вышел высокий парень, с серьезным взглядом и легкой тайной в лице.
Вбежали в дом он поднял старика, усадил нас обоих в трактор. Я очень переживала, дотянут ли до врача.
Дотянули врач посмотрел и вызвал скорую. Парень тоже поехал с нами в больницу.
Убедились, что старик в норме и только тогда поговорили. Оказалось, работали почти в одной администрации, жили неподалеку. Имя его было Эрез.
Вечер был поздний. Старика положили в отделение, слава Богу, всё обошлось. Но как возвращаться? Скорая обратно не повезет.
Не волнуйся, у мамы друга можно остаться, тут недалеко, предложил он, утром вместе вернемся.
Я подумала парень приличный, моральный, но всё же засомневалась.
אעדיף להישאר פה. לא נעים.
עזבי, אמא של יותם אישה חמה, ויש בית גדול.
Я согласилась. Он оказался прав спала как младенец на белоснежных перинах до утра.
За завтраком хозяйка спросила о мне и рассказала, что у Эреза была жена, которую привез с Севы, но не сложилось сбежала, сына оставила. Эрез держит хрюшек для мяса, строит новый дом, работает одним словом, весь кибуц его уважает.
Я смеялась у меня был жених, перспективный инженер. Мне казалось, что разведенные мужчины с детьми не для меня.
Но после того случая я всё чаще встречала Эреза то на поле, то в столовой, то вечером возле дома. Хава его знала хорошо, вместе возвращали старика домой.
נדמה לי שאת מוצאת חן בעיניו, шептала мне Хава.
מה את, יש לי חתן!
אז מה? עוד לא התחתנת.
Сердце у меня глупо ёкало: ведь я тоже ловила взглядом Эреза. Высокий, спокойный, теплый внутри, сразу ощутимо заметно, что ответственность для него не пустое слово.
כדאי לך להתייעץ עם ארז, советовали парни на базе.
Я была особенней других городская чистюля, в пальто цвета кофе с молоком, вечно светлом на фоне мокрой грязи.
גברת, איך העזת להגיע לכאן? смеялись местные.
А потом как-то спросила его про сына.
איך קוראים לו?
יותם, ответил с отеческим счастьем, מהיר, מלא אנרגיה.
הוא עם אמא שלך?
בטח. עם אמא שלי, וסבתא של יותם עוזרת.
תתרגלי למקום, улыбался Эрез, עוד חודש הכול יהיה ירוק פה.
Но состоялось то, что происходит во многих историях молодежи: его ухаживания становились заметными. Он помогал и Хаве, и мне. Я, увы, продолжала сопротивляться. Город притягивал, свадьба на носу.
Вечерами смотрела на окна, слушала лай собак, думала: будет любить и беречь, и ребёнка полюблю, если решусь. Но внутри все равно была неуверенность ведь дома меня ждал Ави, всё куплено и подготовлено, родители уже откладывали כסף על האירוע.
Но весенний запах и ожидание чуда опьяняли разум. Я вдруг поняла возможно, даже не любила никогда жениха, а вот к Эрезу притянулась душой.
И в какой-то момент, когда особенно было мне трудно, я почти сама спровоцировала близость. Это был мой первый опыт, и выглядело все удивительно красиво и естественно.
Но потом снова пошли сомнения. То ли наивность, то ли неопытность, не знаю…
Однажды возле источника, когда я шла за водой, увидела маленького мальчика. Он карабкался на край высокого желоба опасно. Я поспешила.
חמוד, אסור לטפס, היכן אמא שלך?
Появилась девушка серая, невыразительная, он бросился к ней. Я подумала: זה בן של ארז? Мне стало страшно ведь полюбить чужого ребенка тяжело.
Потом ко мне пришла мама Эреза сказала, что мальчик привык к соседке Гали, что Гали любит Эреза, и если я останусь, то выйду разлучницей.
Я была возмущена, но и обижена: как будто я виновата в сломанных судьбах других.
Эрез умолял остаться, провожал на תחנה מרכזית, клялся, что Гали ничего для него не значит. Но я, ошарашенная и уязвленная, повернула назад к своей городской жизни.
Долго помнила его лицо: широкий лоб, опущенные плечи, тень в глазах.
Плакала по дороге домой такая уж вышла молодость.
Но прошло время, и жизнь завертелась: вышла замуж за Ави, дети, будни…
**
На переднем сиденье я нашла волос за ухом, собираясь оправдаться за усталость и бедное одеяние.
Как изменилась я за эти שנים? התבגרתי, לחיים הפכו לאדומים, השפתיים נסדקו, מעיל פוך שלי מצחיק.
Шестнадцать лет столько пролетело.
Сначала ехали молча.
איזה מזג אוויר היום, сказала я, когда очередная яма брызнула на лобовое.
זה בעיר, улыбнулся Эрез, מחוץ לעיר יפה ונקי. הכבישים שם טובים.
עסוק בעניינים?
חייב, коротко ответил.
תודה שלקחת אותי, באמת, אני אשלם…
Он повернулся и бросил свой знакомый, чуть грустный взгляд.
שלום, אילנה, тихо сказал он.
זיהית?
לאשכחתי.
Мне стало жарко, я сняла шал.
מה שלומך, ארז?
Он вздохнул, будто тоже освободился.
לא רע. מנסה להסתדר. את יודעת, תקופה כזאת. וגם את…
אתה עדיין בקיבוץ?
לא, מזמן לא. הכל נסגר עם השנים. עכשיו עובד על שלי חוות חזירים, משווק בשר, פתחתי חנות.
וואו… ראיתי מוצרים שלכם “מעדני ברק”. זה שלך?
כן.
Мне было неловко: я в галошах и пуховике, в прошлом “אשת עיר” он, бывший тракторист, теперь предприниматель. Как поменялись мы местами…
ויותם?
Он улыбнулся.
יש לי שלושה בנים.
שלושה? איזה יופי. אצלי בן ובת.
Было бы так сладко сейчас сказать, как сожалею я о том решении, но вместо этого я перешла на будни:
הבכור בצבא. החזרות מפחידות, אשתו זאת גליה, זוכרת מן הקיבוץ כל השער הלבין מרוב דאגה.
Галия… Значит, на ней он и женился.
Как хотелось бы признаться, сколько раз жалела о том, что не осталась с ним…
Ави оказался мужем так себе. Сначала мы вроде держались переехали в קריית מלאכי, дети маленькие, быт. Потом он начал ссориться на работе, пить, переезжать. В конечном итоге я подала לגט и вернулась к маме. Отца моего уже не было, было сложно.
Так хотелось все сейчас рассказать, но я только сообщила:
הגדול לומד בי”א, בת שמינית. הזמן רץ…
הזמן רץ, грустно повторил он.
Нам хотелось поговорить о главном, но каждый думал, что прошлое только его личное.
Чувствовала я, что виновата. Но вспомнила Галю, которая получила свою долю счастья а я, может, и не смогла бы быть такой. Я была гордая, молодая, думала, что מוכרחה להחליט רק בעצמי.
ומה איתך, איך מחזיקה?
כמו שראית. קיצוצים, הפכתי לעבוד לעצמי. לא פשוט. להיות לבד זה לא פיקניק.
ובעלך?
עזב. זה החיים.
את יודעת, איילנה, הייתי בחתונה שלך. ראיתי אותך. סתם… רציתי לראות.
Я обернулась резко.
מה?
כן. סיפרה לי חווה ביום שלפני. עשיתי את כל הדרך לראות אותך שניה על מדרגות העירייה עם אבי. היית מאוד שמחה, לא רציתי להרוס.
הלוואי וידעתי…
הכל קורה לטובה. מיד אחרי זה עשיתי הצעה לגלי.
Я уронила взгляд. После пяти лет и развода вернулась я домой, и только потом поняла сколько внутренней стойкости во мне.
טוב, העיקר שילדים בסדר, אני מסתדרת.
А он слушал в тишине.
ואשתך, גליה?
עסוקה. עכשיו יש לה מאפיה שלה “מאפיית התנור”. לחמים שלה מפורסמים.
Я вдруг вспомнила, как подруга нахваливала этот хлеб и теперь поняла, почему хозяйка показалась знакомой.
זה כאן?
כן, כאן, остановил он машину, быстро вышел, забежал к цветочному киоску, вернулся с букетом לבן חרציות.
Положил букет мне на колени. Слезы подступили, но я сдержалась.
Он донес вещи до квартиры стены подъезда испачканы, товар лежит по углам, мама наверняка готова к вопросам. Я сжимала цветы.
תיכנס, сказала я.
לא, יש עוד המון דברים היום, ответил и взял мою руку, чуть сжал запястье.
Побежал вниз быстро.
Можно ли было подозвать, рассказать все?
Я вдруг поняла ему сейчас тяжелее, он попрощался навсегда. Мне стало от этого немного легче внутри.
Дома сразу появилась мама забросала вопросами. Я молча перешла в другую одежду, уставилась на букет.
אמא, זוכרת שסיפרתי על בחור מהקיבוץ שהיה מתעניין בי?
זוכרת.
אמרת אז: “מה, תעשי קריירה בחוות חזירים?”
וצדקתי. היית היום חיה בבוץ.
פגשתי אותו היום.
באמת?
ותדעי לך, גבינות “מעדני ברק” שאת קונה, זה שלו. ואשתו זאת בעלת המאפייה.
Мама замолчала, по глазам метнулась боль.
אי אפשר לבחור גורל. לו ידענו איפה ניפול, היינו פורשים מחצלת על כל דרך…
Мне стало жаль маму.
הכל בסדר, אמא. היום מכרתי שני חליפות ושלושה מעילים. נתמודד!
כן, הנכון הוא מי יודע היכן תיפול…
Вскоре вернулся сын גבוה, с серьезным, знакомым взглядом, отражение моего прошлого.
Сел за стол:
אמא, אל תכעסי מצאתי עבודה ב”חוות סוסים”. נטפל בסוסים, וישלמו טוב. לא יפגע בלימודים, מבטיח…
Я вздохнула. Ещё вчера бы разозлилась, а сегодня:
תעשה חיים, ארזי. כל עבודה ברכה. וגם כסף תצטרך, לא?
Он заулыбался, удивленный доверием.
А я ночью не могла уснуть. לא בכיתי, לא התאבלתי. Всего лишь смотрела на букет и размышляла о судьбе, о сегодняшней встрече, о новом периоде жизни, который каждый из нас проживет без другого.
Та встреча тогда разделила мою жизнь на до и после. Сегодня всё повторилось.
У нас ждут впереди ещё сюрпризы и бесконечные возможности для счастья.
כל שקורה, קורה מסיבה.
И сегодняшняя встреча явилась мне, чтобы наконец принять это.
