Когда всё это уже давно позади, я с иронией вспоминаю ту весну, когда у нас дома впервые зазвучало: “Не спорь!” Я не спорила. Я просто перестала соглашаться и вот тут началось самое интересное.
Давид зашёл на кухню с таким выражением, будто только что урегулировал конфликт между Иерусалимом и Тель-Авивом, хотя по факту он всего лишь купил халу и бутылку молока тнува из соседнего “שופרסל”. В его походке с тех пор, как неделю назад его назначили “исполняющим обязанности замначальника отдела”, появилось что-то монументальное как Элеазарный столб в полдень. Давид не ходил, а шествовал, раздуваясь от важности нового “статуса”.
Ноамит, сказал он, осматривая мой ужин (запечённый лосось с лимоном и тимьяном), будто был инспектором “משרד הבריאות”.
Я устал сегодня. На работе стратегические решения принимал. Так что договоримся: дома тишина и полный акцепт. Я не хочу споров. Я хочу, чтобы ты просто соглашалась. Моему мозгу нужен отдых от сопротивления среды.
Я застыла с вилкой в руке. Это было смело, даже свежо. Особенно учитывая, что живём мы в моей квартире на Алленби, а моя зарплата в аналитике позволяет нам не волноваться о ценах на квасовые огурцы. Его слова звучали, как если бы попугай потребовал у кошки отдельный балкон.
То есть, ты хочешь, чтобы я стала твоим эхом? уточнила я, в душе просыпался тот внутренний лев, за которого меня любят коллеги и остерегается свекровь.
Я хочу, чтобы ты признала мой авторитет, громогласно произнёс Давид, поправляя галстук, который зачем-то надел к ужину. Мужчина это вектор, женщина это среда. Не надо портить мой вектор, Ноамит.
Я посмотрела на него. В глазах его сияла та святая наивность и уверенность, как у водителя маршрутки, решившего проскочить на красный свет на Кинг Джордж.
Хорошо, дорогой, улыбнулась я, срезая край рыбы. Ни единого спора, только согласие.
С этого момента началась моя любимая игра: “Остерегайся своих желаний они сбываются буквально”.
Первый акт этого балета случился в шаббат. Давид собирался на тимбилдинг мероприятие, которое он называл “саммит лидеров”, а я “вывоз офисных работяг на мангал”.
Он крутился у зеркала в новых брюках, которые купил сам, не спросив меня. Брюки были модного, как ему казалось, оливкового цвета, но сидели на нём так, словно их сшили для носорога-подростка. Бёдра болтались пустотой, а икры были обтянуты, как гефильте-фиш в пленке.
Ну как? спросил он, выставляя грудь. По-статусному? Подчёркивает позицию руководителя?
Обычно я бы мягко намекнула, что в этих штанах его “статус” скорее похож на аниматора в бат-мицве. Но обещания есть обещания.
Несомненно, Давид, кивнула я, не отрываясь от книжки. Очень смело. Все сразу поймут, кто тут альфа. Цвет и фасон прямо кричат о твоей индивидуальности.
Давид расцвёл.
Вот видишь! А раньше бы: “сними, стыдно”. Учишься!
Он ушёл гордый, как петух на базаре Кармель. Вернулся вечером злой, бросил в угол обрывки брюк, а на нём были джинсы чужие, коллеги. Оказалось, во время конкурса “перетягивания каната успеха” его чудо-брюки лопнули по шву с таким треском, что гости подумали, будто сорвался миньян.
Почему ты не сказала, что они малы мне в важных местах?! возмущался он.
Но ты же сам сказал: “подчёркивают статус”. Я не спорила! Видимо, твой статус оказался слишком велик для этой ткани
Когда в бой вступила тяжелая артиллерия моя свекровь, Сара Моше, женщина с причёской “у мамы пудель” и взглядом гаишника на экзамене, Давид, уверенный моей “покорностью”, решил, что теперь можно всё.
Мы сидели за столом. Сара жевала кусок моего пирога с орехами и датой, осматривая гостиную:
Ноамочка, шторы у тебя грустноваты. И пыль на полке. У хорошей хозяйки пыль не ложится, она боится лечь! Давиду нужен уют, а тут всё как в офисе.
Давид поддакнул, почувствовав тыл:
Да, Ноамит, мама права. Ты много работаешь, а дома порядок страдает. Может, возьмёшь полставки? Нам хватит; я ведь теперь почти начальник.
Это было смешно. Его “начальственная надбавка” едва тянула на месячные “рав-кав” и ланч-боксы. Но я помнила я не спорю.
Вы совершенно правы, Сара, смиренно кивнула я. Ты, Давид, тоже прав. Слишком много времени трачу на карьеру. Шторы это ведь лицо женщины.
Вот! Умнеешь на глазах! обрадовалась свекровь.
Поэтому, продолжила я, я решила уволить уборщицу.
Зависла пауза. Сара перестала жевать.
Какую уборщицу? нахмурился Давид.
Ну, ту Мириам, которая дважды в неделю убирает, пока мы на работе. Ты ведь сам говорил, надо экономить, соответствовать статусу “бережливого хозяина”. А мама говорит, что уют должна создавать жена своими руками. Я согласна. Уволю. Буду убираться сама. По выходным.
А в будни? осторожно спросил муж.
А в будни, дорогой, мы будем наслаждаться естественным ходом энтропии. Ты же не хочешь, чтобы я уставала после работы?
Следующие две недели для Давида стали адом бытового реализма. Я возвращалась вечером, улыбалась и садилась читать про тенденции на “תל אביב 35”. Посуда копилась, пыль побеждала, а рубашки, которые души были выглажены моей помощью (или Мириам), теперь уныло свисали с вешалки.
Ноамит, у меня нет чистых рубашек! завыл он однажды утром.
Я знаю, дорогой. Я вчера искала новые, весёлые шторы, и сил на глажку не осталось. Но ты же руководитель, умеешь делегировать! Вот делегируй глажку себе.
Давид схватил утюг, обжёг палец и прожёг дырку на рукаве, а одел в итоге свитер, и выглядел как человек, который хотел побороть бюрократию, но сломал зубы.
Финал балета был незабываем. Давид захотел устроить “деловой ужин” у нас дома должен был прийти сам Ицхак-Леор, глава отдела, и ещё двое важных коллег.
Ноамит, это мой шанс! Нужно показать, что у меня крепкий тыл, что я глава семьи! На столе должно быть богато, но традиционно, без твоих этих азиатских штучек. Мужики любят мясо; не лезь в мужские разговоры, просто подавай, улыбайся и молчи. Твоё мнение по логистике никому не нужно. Ясно?
Ясно, улыбнулась я. Богато, традиционно. Молчать.
И надень что-нибудь женственное.
Конечно, как скажешь.
Я подготовилась: надела халат с рюшами, подарок от Сары, который берегла для самых странных случаев. На голове красовалось “гнездо” из заколок что-то между прической йеменской хазанит и башней из фалафелей.
На стол подала форшмак (купленный в Меах Шеарим, трясущийся, как сам Давид перед шефом), гору варёной картошки и огромную баранью ногу, которая выглядела так, будто барашек умер своей смертью от чрезмерного гостеприимства. Никаких изысков. Ни “хумус с манго”. Ни салфеток в кольцах.
Гости пришли. Ицхак-Леор, интеллигентный мужчина в очках, медленно посмотрел на мой халат, но промолчал. Давид стал бордового цвета и попытался не попадать под взгляд шефа.
Садитесь, друзья дорогие! пропела я, как сваха у юменской свадьбы.
Ужин начался. Давид понёс околесицу про “оптимизацию потоков через перераспределение человеко-часов”, сам не понимая половины сказанного.
Давид, простите, перебил его Ицхак-Леор, но если мы перераспределим потоки так, мы потеряем контракт с китайцами. Ноамит, а ваше мнение? Говорят, вы ведущий аналитик в “Морешет פייננס”?
Момент истины. Давид застыл. Глаза его кричали: “молчи!”
Я широко улыбнулась и преданно посмотрела на мужа.
Ой, Ицхак-Леор, ну что вы! Где мне, у нас в семье всеми умными решениями заведует Давид! Он же вектор, а я так антураж. Моё дело картошку варить и улыбаться. Он не разрешает мне думать о сложностях говорит, от этого у женщин кожа стареет.
Гости переглянулись. Ицхак-Леор поперхнулся.
Давиду стало дурно.
Нет, ну правда, продолжала я, разошлась, как на празднике. Давид говорит, его решения уровень миллионных прибылей, куда мне с моими скромными отчётами! Кстати, Давид, расскажи Ицхаку-Леору про свою идею “заменить всю ERP-систему на Google Таблицы”. Помнишь, ты всю дорогу объяснял вчера?
Это был выстрел в десяточку. Эта инициатива Давида стала предметом иронии всего офиса.
Давид? Ицхак-Леор снял очки, посмотрел на мужа, как на экзотическое, но бесполезное насекомое. Вы правда это предлагали?
Это была просто гипотеза пролепетал Давид. Он пытался держаться, но лицо его медленно уплывало в тарелку с форшмаком.
Как не так? удивилась я, ты же мне вчера весь вечер объяснял, что начальство ретрограды, а ты визионер. Я не спорила. Я соглашалась!
Давид нечаянно задел локтем миску с хрейном, и красная лужица поплыла по скатерти, уверенно направляясь к его новым брюкам. Давид напоминал капитана Эйлат, который сам лично пробил корабль об риф.
Гости ушли быстро, сославшись на срочные встречи. Ицхак-Леор на прощание пожал мне руку и сказал:
Ноамит бַּת יִשַׂרְאֵל, если устанете варить картошку в моём отделе открыта вакансия заместителя по стратегии. У вас настоящий талант расставлять всё по своим местам.
Когда дверь закрылась, Давид обернулся ко мне дрожал.
Ты Ты меня опозорила! Ты это сделала назло!
Я? удивилась я, снимая халат. Давид, я весь вечер делала ровно то, что ты просил. Я не спорила. Я молчала о своём мнении. Я создавала тебе фон. Если на этом фоне ты выглядел идиотом может, дело не в фоне?
Он открыл рот для речи, но я подняла руку.
Теперь, дорогой, твоя очередь слушать. Не спорь. Моему мозгу нужен отдых от твоих “стратегий”. Вещи собраны, чемодан у двери. Твой вектор направлен к маминой квартире в Бат-Яме, там шторы, как тебе надо, и никто не спорит.
Ты не посмеешь Я муж!
Ты был мужем, пока был партнёром. А когда возомнил себя хозяином, забыл, чья это квартира.
Я смотрела в окно, как он садится в такси. Мне не было ни капельки грустно. В квартире пахло свободой и чуть-чуть бараниной но это легко решилось проветриванием.
Запомните, девочки: не спорьте с мужчиной, который считает себя умнее вас. Просто отойдите в сторону и пусть сам с разбега врежется в реальность. Столкновение короны с полом лучший звук для женских ушей.
