Когда עמוס приходит к אלירז, она прямо на глазах теряет свой ум от радости. Это у неё от счастья. Она сразу начинает суетиться: быстро причесывается, прячет под подушки разбросанные вещи, которые мерила к его приходу, вынимает из волос бигуди. Потом бежит в ванную расчёсывается, красит губы. И тогда уже, во всей своей неотразимой красе, выходит к нему.
И как же тут не быть счастливой? Сами подумайте.
אלירז мать одиночка, по-настоящему замужем даже никогда не была. Так, как бы познакомилась и встречалась пару месяцев со своим יונתןом, а потом он уехал из Тель-Авива в свою историческую родину, о названии которой אלירז так до конца и не знает. То ли родом он был из Рамат-גן, то ли из Акко. Здесь, в Тель-Авиве, он подрабатывал на рынке. Но кем אלירז на самом деле не догадывалась.
Вот и уехал свет её очей, оставив ее слегка беременной. Самую малость срок был всего пару недель, сама еще не знала. Только когда יונתан перестал появляться и больше месяца не приходил ночевать, אלירז поняла, что осталась не одна
В срок родила чудесного мальчика. Красавца. Но в кого ж быть ему другим? אלירז сама красавица неземная, а יונתан был у неё вообще, как из фильма.
С сыном ей повезло. Ребёнок был тихий, как море в безветрие: всё время спал, а когда просыпался, с сосредоточенным видом пил мaтеринское молоко. У אלירז молока было столько, что двух детей могла выкормить. Практически не болел обычными младенческими болезнями.
Назвала сына דוד в честь любимого израильского актёра Давида ברקאי, которого однажды увидела по телевизору в старом фильме, когда ждала ребёнка. Другой вариант она даже не рассматривала. Так и записали: דוד יונתן לוי. אלירז много раз повторяла про себя это имя, слушала, как звучит музыка, не иначе.
Мальчик её был солнечный. Когда אלирז готовила обед или убиралась, она расстилала одеяло на полу, выставляла вокруг стулья, а в центр сажала דודа. Давала ему старую сумку, бигуди и какие-нибудь цветные тряпочки. Ребёнок играл, не капризничал и не жаловался. Даже когда как-то אלירז обнаружила, что он застрял между стульями (пытался вылезти), דוד лишь хмыкал, старательно раздвигая стулья пухлыми руками.
Когда דוד стал подрастать, проблем от этого не прибавилось. Мама спокойно отпускала его играть во двор, только просила каждые 10 минут подбегать к окну (их квартира была на первом этаже), чтобы крикнул: «אמא! אני כאן!..»
Часов у него не было, поэтому דוד прибегал каждые три минуты, пока алирז не выглянет и не ответит: «טוב, ילד!» А он всё равно стоял и не уходил, пока не услышит настоящую мамино улыбку. Тогда только выдыхал: «Ты не улыбнулась» Мама улыбалась, по-настоящему, и он летел на площадку к детям.
Однажды, крича в окно своё «אני כאן, אמא!», он стоял с котёнком на руках:
אמא, мне тётя дала его. Сказала, его зовут שלמה. И что ты будешь рада, если мы его сохраним и будем заботиться.
Такой честный и близкий сын сейчас был, אלирז могла только улыбнуться. Потом сказала:
Наверное, שלמה голоден. Идите домой, я налью ему молока.
И сын с котёнком помчался в подъезд. דוד был счастлив. Котёнок שלמה, может быть, ещё не очень.
Так они и жили втроём, пока אלירז не познакомилась с עמוסом.
עמוס был ровесник אלирז, никогда не был женат. Серьёзный, состоятельный, работал на мебельной фабрике, хорошо зарабатывал. По субботам стал приходить к אלирז с ночёвкой. Говорил мало, ел много, пил в меру. אלירז заранее охлаждала бутылочку арака и доставала свой любимый лафитник стеклянную рюмку с короткой ножкой. עמосу особенно нравились такие стаканы.
В этот раз было всё, как всегда. Пришёл עמос, пожал דודу руку в прихожей, уселся на диване и ждал, пока אלирז завершит свои приготовления. Потом все вместе даже с שלמה (которого דוד держал на руках) смотрели телевизор и пошли ужинать.
После ужина по традиции все прилегли отдохнуть вечером собирались гулять в парке.
Когда אלирז закрыла дверь в комнату דודа и устроилась рядом с עמосом, положив голову ему на плечо, он впервые заговорил о свадьбе:
Думаю, пока что будем жить у тебя. Потом снимем что-то побольше или мою квартиру сдадим будет дополнительный доход. Только, знаешь, אלирז Я не люблю кошек. Придётся отдать вашего שלמה
Не שלמה, а שלמה! поправила его אלирז и напряглась, слушая.
Да-да, вашего שלמה
Потом замолчал, солидно продолжил:
А דודа к маме моей в мошав отправим. Там воздух чистый, школа есть. Мы с тобой ещё молоды своих детей заведём, сколько захотим.
Голова אלירז на его плече будто окаменела. В тишине они лежали несколько минут. Потом אלирז встала, быстро запахнулась в халат, подошла к его вещам, взяла штаны, протянула и сказала:
Ну что На, свои штаны Одевайся и катись
Куда?..
К маме своей в мошав, на свежий воздух. А нас троих и в нашем парке воздух отличный
Она закрывает за собой дверь, и в доме по-прежнему остаются счастливыми трое אלирז, דוד и котёнок שלמה.
