Я вышел из тюрьмы в слякотный, весенний вечер и отправился в старый дом своей бабушки в Кирьят-גת. Только переступил за калитку, как услышал за дверью чей-то приглушённый голос. На полу возле кухни, дрожа и прижимая к себе потрёпанного плюшевого медвежонка, сидела маленькая девочка с карими глазами. Она увидела меня и тут же спряталась, словно я тоже был одним из тех, от кого она бежала.
В этот момент в дом ворвались мужчины: грубые, в грязных ботинках. Где-то в углу раздался испуганный всхлип это была девочка по имени Яэль.
Пьяный вожак усмехнулся, бросив взгляд на мою тюремную сиреневую майку:
Новый сторож? с презрением спросил он.
Я не проявил страха и твёрдым голосом ответил:
Это дом моей бабушки. Идите прочь.
В небе сверкает молния, шум грохочет по крыше. Он не отступает. Один из мужчин делает шаг к Яэль, она втягивается в угол.
Уведите её, приказал лидер. Её мать задолжала нам.
В голове вспыхнули слова бабушки: «Смелость это делать то, что должен, несмотря на страх». Как только лидер подошёл ближе, я рванулся, скользнув по мокрому кафелю и сбил его на кухонный стол.
Второй полез на меня я оттолкнул его плечом.
Убегай, прошептал Яэль. Она выскочила на улицу.
Лидер вытащил складной нож. Я перехватил его руку, выкрутил локоть, и нож с глухим звуком упал в воду. Капли крови смешались с дождём. Его подельники, матерясь, схватили лидера и ретировались в ливень.
Я нашёл Яэль под старым инжиром у заднего двора и привёл в дом.
Они вернутся, сказала она, не глядя в глаза.
Может быть, ответил я. Но теперь мы будем готовы.
Мы укрепили двери длинными балками и я пообещал Яэль, что защищу её.
Позже, возясь с полом, я заметил, что одна из досок шатается. Под ней оказался тайник с железной коробкой. Внутри письма, купюры на 2,000 шекелей и документы, подтверждающие, что некто Авигдор Бен-Элиэзер угрожал бабушке по поводу земли.
Яэль узнала его на фотографии это тот самый человек, что приезжал на чёрном «Мерседесе».
Оказалось, что несколько месяцев назад этот человек, притворяясь чиновником, увёз бабушку.
Я поспрашивал соседей и узнал от Элиша, что Авигдор давно промышляет шантажом в нашем районе.
Раввин, рав Ишай, помог найти ещё бумаги поддельные договоры, и посоветовал обратиться к журналистке в Тель-Авиве.
Яэль держалась рядом, когда мы уходили из посёлка на старой «Мазде». Едва мы отъехали, за нами гнались чёрные джипы, но на шоссе нам удалось уйти от погони.
В Тель-Авиве я встретился с Ноем, журналистом. Он внимательно изучил документы и предупредил: ситуация опасна.
Яэль записала имена, связывающие Бен-Элиэзера не только с рейдерством, но и с торговлей людьми.
Ноа решила действовать безотлагательно если он поймёт, что мы вышли на него, исчезнет.
В ту ночь вместе с Ноей и фотографом мы отправились к складу, Яэль спряталась у машины. Вскоре туда ворвались сотрудники Магав.
Мы прокрались внутрь, нашли бабушку её звали Ахиноам. Через мгновение прямо напротив нас оказался Авигдор.
Началась суета, сирены снаружи, люди выбегают из подсобки. Магавники влетают и скручивают Бен-Элиэзера. Ахиноам и Яэль, наконец, были в безопасности.
В полицейском участке один офицер признал, что меня когда-то оклеветали именно люди Авигдора.
Прошло несколько недель. Ноа и её команда разоблачили всю сеть преступников и совершили серию арестов.
Когда мы с Ахиноам и Яэль вернулись в наш дом, нам навстречу вышли соседи. Пропавшие были найдены, виновные наказаны.
Прошли месяцы. Дом восстановлен, сад цветёт. Однажды вечером Ахиноам сказала:
Ты не можешь вернуть себе прошлое, но можешь взять под защиту настоящее.
Смотря на заново обретённый дом, я ответил:
Я не допущу, чтобы были забытые дети и равнодушная тишина.
Я понял, что храбрость не просто защищать себя, а и тех, кто слабее, даже если боишься. И впервые за много лет я почувствовал, что живу по-настоящему.
