В моей педагогической карьере был один неповторимый момент. В мою группу ходил мальчик по имени Гиль. Родился он с целым набором сложностей: задержка развития, вопросы с сердцем, а ещё расщелина губы и нёба. До четырёх лет никто особо не понимал, что говорит Гиль, но к шести, после немыслимого количества работы с логопедами и дефектологами, его речь стала уже почти понятной, хотя звучала немного носово и с гортанными интонациями. Зато теперь хотя бы смысл можно было уловить.
Случилось это аккурат перед Пурим, в последний, подготовительный к школе год. А у нас традиция: каждый ребёнок рассказывает стихотворение для мамы. Мы решились дать одно стихотворение Гилю чтобы не боялся собственной речи, чтобы почувствовал: он такой же, как все остальные. Мы, конечно, понимали, на что идём, и какой стресс для мальчугана, но нельзя ведь всю жизнь расти в стерильных условиях: без этого опыта не поверишь в себя. Тем более сам Гиль этого очень хотел когда дети репетировали стихи, он шептал их вместе с ними, стараясь не слишком выделяться.
Ему достался кусочек стихотворения о мамах. Мама Гиля была на седьмом небе, что её сыну доверили это задание не ожидала такого счастья. И Гиль, по правде говоря, думал, что не выберут его ведь он не совсем как все. В итоге они тренировались по десять раз на дню: перед зеркалом, друг перед другом, шёпотом и громко, для всей семьи и для кота по кличке Мика.
Наступил долгожданный праздник. Гилю было страшно, но он не сдался: сказал, что стих исключительно для мамы, только для неё он и учил. Гиль вышел на сцену, щёчки алые, в костюмчике с синим галстуком, начал читать уверенно и чётко. Но то ли устал, то ли планка упала стал спотыкаться на словах. Дошёл до строки:
С лестницы ответил Йоав: Мама пилот? Так что? Вот у Гиля, например, Мама
И мечется, вспоминая сложное слово. И вот:
Мама кон-дит-си-он-רит!
В зале послышались хихиканья. Гиль покраснел, втянул подбородок, руки в крохотные карманы, ощутимо обиделся, но держался молодцом и продолжал:
А у Тома и у Лиат Мамы
И кто-то из задних рядов с энтузиазмом выкрикнул:
Кондитсионерит!
Зал взорвался хохотом.
Гиль развернулся и убежал. Я поймала его у лестницы, он стоял лицом к стене и вытирал рукавом моральные слёзы. Я подошла, наклонилась к нему и тихо сказала, что это была глупая шутка никто не хотел обидеть, просто попало неудачно. Спросила Гиля, хочет ли он попробовать ещё раз для мамы. На этот раз со словом שוטרת (милиционерша). Пообещала: если что помогу, буду рядом и ручку подержу.
Гиль подулся, шмыгнул носом, подумал и согласился боится, но хочет выступить для мамы. Я передала мальца помощнице воспитателя, чтобы вытерла слёзы, и вернулась в зал. Как только закончился очередной номер, я вышла к родителям. Скажу честно у самой ноги подкашивались, но взять слово было нужно.
Гилю шесть лет, сказала я. И большую часть жизни он провёл в больницах, на операциях, которых у него больше, чем праздников. Долго не мог говорить, но научился, собрал всю храбрость, чтобы сейчас выступить. Он хочет прочитать стих, только для мамы. Очень прошу дайте ему шанс, поддержите, не мешайте. Ему и так нелегко.
В зале воцарилась полная тишина. Я вывела Гиля на сцену, он упрямо смотрел в пол. Забавный невысокий мальчишка, с расширенной нижней губой, после слёз, но решительный. Стоит, молчит.
Гиль, קדימה! выкрикнула мама.
Давай, Гиль! поддержал тот самый задорный голос с последних рядов. Я села рядом, взяла Гиля за руку.
חי, רק לאמא, шепнула я. Гиль глубоко вдохнул и начал сначала. Добрался до пресловутой строки, покраснел, но выговорил:
Вот у Гиля, например, Мама шו-тер-ет! А у Тома и у Лиат Обе мамы ме-ха-но-ть!
Посмотрел вызывающе на зал.
Такого шквала аплодисментов наш детсад ещё не слышал. Хлопали все родители, дети, воспитатели, даже нянечки. Некоторые встали со стульев. Дальше Гиль читать не смог зал не дал, слишком уж радостно было.
Зато этого ему хватило с головой: сам себе и миру всё доказал.
После выступления музыкальный руководитель подзывает меня, отводит в сторону:
Тебя мало выпороть, сказала она (у нас, конечно, никто не порет, но фраза у учителей вечная).
Я тут же заплакала нервы, эмоции, весь день в напряжении. Руководитель только усмехнулась, заперла дверь и продолжила:
Чуть праздник не сорвала… но победителей не судят. А вы с Гилем победители. Прежде чем идти, утри нос и вперёд к детям.
Почему сейчас вспомнила эту историю, спустя 13 лет? Да буквально недавно встретила маму Гиля на улице. Узнала меня, поделилась новостью: Гиль поступил в университет, да ещё на бюджет с первого раза все экзамены на отлично сдал. Представляете, на какой факультет? На филологию!
И ещё она попросила передать слова сына: «Если бы не тот случай в садике, я бы так и остался больным ребёнком».
Так что в итоге главное не просто упорство, а люди вокруг те, кто поддержал, не бросил. Давайте будем терпимей, добрее и друг другу, и самим себе!
