לכלבה כבר כמעט לא היה אכפת, היא עמדה לעזוב את העולם האכזר הזה…

Собаке уже было почти всё равно, готовая расстаться с этим холодным миром
Мириам жила вот уже много лет в скромном домике на самом краю мошава под Беэр-Шевой. Когда кто-то говорил, что она одинока, ей становилось даже смешно. Одна? с улыбкой удивлялась она. Конечно, нет, у меня огромная семья!
Женщины из соседних домов согласно махали головой, но едва Мириам отворачивалась, переглядывались и вертели пальцем у виска. Как же семья ни мужа, ни детей, только животные Но именно этих четвероногих и крылатых она считала своими близкими. Было ей всё равно, что другие считают домашних животных только для пользы: корову для молока, кур для яиц, собаку чтобы отпугивать воров, кошку чтобы ловила мышей. У Мириам в доме жили пять кошек и четыре собаки, и все они спали под одной крышей, в тепле, что вызывало у соседей только вопросы.
Свои недоумения они выказывали лишь друг другу все уже знали, что с «чуднАт» женщиной спорить бесполезно. Мириам только смеялась в ответ на упрёки. Оставьте, с меня хватит улицы, дома нам всем уютно.
Пять лет назад жизнь её круто оборвалась в один, жгучий как пустынный жар день она потеряла мужа и сына. Они возвращались со Средиземного моря после рыбалки, когда на шоссе в них врезался тяжелый грузовик После трагедии Мириам поняла: оставаться в маленькой квартире, где всё пахло прошлым, невозможно. Было невыносимо видеть те же улицы, заходить в те же магазины в центре Беэр-Шевы, встречать сочувствующие взгляды знакомых.
Через полгода она продала квартиру и, взяв кошку Дганит, переехала в мошав, купив уютный домик на окраине за последние 260,000 шекелей. Летом трудилась в саду, зимой работала в столовой шакирии на окраине, а потом подбирала новых друзей: кто-то сидел у входа в центральную автобусную станцию, кто-то ждал крошки на пороге столовой. Так вокруг неё собралась эта «семья», согреваемая душой Мириам. Она залечивала их раны и в ответ получала безграничную верность.
Кормить всех животных оказывалось трудно, но она всегда выкручивалась. Знала всех спасти невозможно, обещала себе больше никого не брать Но весной случилась резкая перемена погоды: Март вдруг стал зимним, пустынный ветер гнал холодный дождь, ночью стучал по окнам колючий град.
В тот вечер Мириам спешила на последний автобус в свой мошав. Впереди два выходных, и, закончив смену, она зашла в супермаркет, купила продукты себе и зверям, и несла домой заботливо завернутую еду из столовой. Натирая от тяжести ладони сумками, она мчалась домой, думая только о семейном уюте. Сердце её, как всегда, оказалось зорче глаз за несколько шагов до автобусной остановки она вдруг остановилась.
Под лавкой тихо лежала собака. Смотрела на Мириам выцветшими глазами, тело побелело от пыли и дождя, видно, пролежала здесь много часов. Люди спешили мимо, кутаясь в кофты и платки. «Неужели никто не заметил?» пронеслось у неё в голове.
У Мириам сжалось всё внутри. Автобус, обещания, всё забылось. Она бросилась в сугроб, кинула сумки и протянула руку. Пёс медленно моргнул. Барух а-шем, жива! облегчённо выдохнула она. Ну же, моя хорошая, пробуй подняться
Пес не шевелился, но не сопротивлялся, когда она бережно, с осторожностью вытаскивала его из-под лавки. Было видно он готов уйти из этого жестокого мира
Потом Мириам даже не могла вспомнить, как умудрилась донести до автобусной станции и тяжёлые сумки, и собаку на руках. Пройдя внутрь, забилась в дальний угол и принялась согревать найденыша, растирая тонкие лапы и прижимая их к своим ладоням.
Ал тид’аги, моя девочка, мы уже почти дома, шептала она тихо. Будешь у меня пятой собачкой, чтобы ровно было.
Из сумки она достала котлету, протянула своей найденышу. Собака сначала отвернулась, но на секунду позже, чуть согревшись, тянулась носом к руке и проглотила угощение. Жизнь вспыхнула в ее взгляде.
Через час Мириам уже стояла на шумной шоссе с новой собакой по имени Ромем, пытаясь поймать попутку последний автобус ушёл. Из пояса она соорудила поводок, хотя Ромем так и прижималась к ногам, не отходила вовсе. Через десять минут им повезло: остановилась машина.
Спасибо вам большое! воскликнула Мириам. Не волнуйтесь, собака будет у меня на руках, не испачкает.
Пусть садится, ничего страшного, отозвался водитель. Видно, устала.
Но Ромем прижалась к хозяйке, и, трясясь от холода, устроилась у неё на коленях. Так теплее, улыбнулась Мириам.
Шофёр включил печку на полной. Дорога была молчаливой: женщина обнимала свою собаку, вглядываясь в сверкающий дождь под светом фар, а водитель украдкой смотрел на усталый, но довольный профиль своей пассажирки. Он сразу понял: собаку подобрали и везут домой.
Возле самого дома водитель вышел и помог донести сумки. Куча песка у ворот была выше пояса, пришлось ему толкать плечом. Старая калитка поддалась и повисла. Ничего, вздохнула Мириам. Всё равно её надо было давно починить.
Из дома тут же послышался радостный лай и мяуканье: вся её разношерстная компания высыпала встречать хозяйку. Нуу, ждали? Познакомьтесь это у нас новенькая, Ромем! объявила она, пока Ромем выглядывала из-за её ног.
Собаки крыльчились, тянули носы к сумкам, интересуясь гостем. Пойдёмте в дом, чего на ветру, спохватилась Мириам. Может, чай? Нет-нет, спасибо, поздно уже, ответил водитель. Угощайте четвероногих, по вам видно, как они ждут.
На следующий день, к полудню, Мириам услыхала стук со двора. Накинув кофту, вышла на воздух увидела вчерашнего водителя. Он уже ставил новые петли на калитку, рядом аккуратно разложенные инструменты. Шалом! с улыбкой сказал он. Я же вам ворота сломал, решил сразу исправить. Я Давид, а вас как зовут? Мириам
Вся её разношерстная компания окружила гостя, принялась вилять хвостами. Давид присел, чтобы их погладить. Мири, идите в дом, не замерзайте. Я скоро закончу, и с удовольствием попью ваш чай. Кстати, в багажнике у меня есть торт и ещё кое-что для вашей большой семьиМириам постояла минуту, наблюдая, как ловко Давид управляется с воротами. Сердце её ныло но не от боли, а от чего-то нового, робкого, похожего на легкий весенний дождь. На крыльце кошки устроились полукругом вокруг Ромем, а та уже бодрее обнюхивала лохматую компанию впервые, кажется, радуясь своей судьбе.
Когда Давид вошёл в дом, в воздухе витал аромат мяты и свежего хлеба, а на столе уже дымились две чашки чая. Он аккуратно снял куртку, поцокал языком на шалости собак, и с лёгким смущением присел за стол. Свет в небольшом доме рассеивал мартовскую пасмурность, окна отражали улыбки и живые взгляды совсем не пустые, какими были прежде.
Вы не устали от этой веселой шумихи? спросил Давид, ловя на ладонь прыгающую кошку.
Нет, с тайной благодарностью ответила Мириам. Это дом. Моя настоящая семья.
В этот миг Ромем робко положила голову ей на колени. Давид посмотрел на них обоих, и в их молчании вдруг стало ясно: иногда достаточно спасти хотя бы одну беззащитную душу, чтоб и собственное сердце снова научилось верить. Где-то за окнами злился ветер, но в доме была тёплая жизнь тихое, негромкое счастье, которое складывается из простых вещей: чая, ласки, добрых рук и мягких хвостов… И чуть-чуть надежды на новый рассвет.
И пусть соседи так и будут переглядываться, и пусть в прошлом останутся июльские жара и зимние пустые вечера в этом доме отныне всегда будет кому встретить, обогреть, подставить плечо и тихо мурлыкать в ногах, когда отчаяние вдруг решит вернуться. Но теперь уже, пожалуй, не придёт.