Муж по завещанию
В те давние времена, когда поезда еще неторопливо пересекали просторы Израиля, со станции Яффо до станции Наария, произошла история, которую я никогда не забуду.
В тот вечер в вагоне нашего поезда появилась высокая, крепкая женщина с медовыми косами, уложенными вокруг головы короной, как у женщин Галилеи. Голос у нее был звонкий и властный, голубые глаза сияли, а щеки пылали румянцем, неизменно свойственным жительницам северных киббуцов. Развеяла она как дым всех непрошенных шумных гостей, мешавших пассажирам отдыхать ни один из крепких мужчин не осмелился возразить.
Обернулась она к туалету, а из него выскользнул невысокий, тощий мужчина с пушистыми белыми волосами, будто ребенок, лицо у него трогательное, наивное.
Илан! Я уж начала волноваться думаю, где же ты запропастился? Такой шум поднялся, проводница даже боялась войти! Уж не обидят ли кого? крикнула женщина, и в голосе ее было столько заботы.
Мужчина, улыбаясь, проскользнул мимо:
Нагаритик! Да я бы Сама почему вышла, Нагарчик? Женщины уважаемые сидят, а ты с мужиками толкаешься! шепнул он, поспешно скрываясь в купе.
Женщина оглядела меня и пару скучающих пассажиров. Сверкнула одобрительно глазами: угрозы не увидела и вернулась к своему мужу.
Позже, вечерком, мы встретились вновь уже в вагоне-ресторане. Мест было мало, я попросила разрешения присесть за ее столик. Мужа рядом не было.
Когда она закончила с жареной курицей и картошкой, женщина представилась:
Меня зовут Нагарит бен-Давид. Можно просто Нагарит, сказала она громко, по-израильски открыто.
Вы одни путешевствуете? спросила я. Муж подойдет потом?
Нет, он отдыхает. Не придет. Я ему горло шарфиком укутала, дала пить крутого компота из сабреса. Представь себе поехали на поезде в Хайфу, а Илан заболеть умудрился! Одного раза хватило вышел утром на балкон в свитере, а там роса. Вот я и злилась на себя, что не доглядела, усмехнулась Нагарит.
Вы, наверное, любите его сильно Прямо мама. Защищаете, оберегаете. Сейчас вот вспоминали, как вышли на шум за него, а не он за вас. размышляла я, подивившись ее заботе.
Ох, Илан мне достался по завещанию, грустно рассмеялась Нагарит. Не мой муж, хоть и живем теперь вместе. Переживает до сих пор. Его первая жена только недавно ушла в мир иной. Светлая была женщина. Добрая очень.
Как это по завещанию? удивилась я.
Нагарит поведала мне свою историю.
Илан был женат на Ливанит так звали ту добрую женщину. Они одноклассниками были, учились потом вместе в Хайфском университете, поженились. Илан был изобретатель что ни день, то новый проект! Материально жили безбедно, он получал хорошие гонорары от компаний в Тель-Авиве. Но в повседневности был как ребенок забудет сдачу в магазине, переходил дорогу не там, где надо, не знал, где дешево купить хлеб, кому доверять. Наивный мог последнюю шекель дать встречному бродяге.
Друзья удивлялись:
Этот твой муж будто не из этого мира. Мы еле-еле крутимся, а он, кажется, и пальцем не пошевелит деньги сами к нему текут! любили шутить они.
Но Ливанит на судьбу не жаловалась. Энергии ее хватало на двоих собирала мужа на работу, проверяла, есть ли перчатки, повязывала шею шарфом, потом и машину купила, чтобы его до работы возить. Как-то Ливанит попала в больницу на неделю, а, вернувшись, обнаружила, что муж всё время ел сухую лапшу и пил воду даже чай не заваривал.
Без тебя, мол, нет аппетита, только улыбнулся Илан, ни капли не смутившись.
Сын у них был Йоав, в папу пошёл: такой же гениальный, но рассеянный. Йоав женился на скромной девушке Гили из мошава неподалёку, хозяином в доме по-прежнему оставалась Ливанит. Все держалось на ней, особенно после рождения внука, Лея. Однако вдруг Ливанит заболела серьёзно.
Дом погрузился в тишину. Илан, не зная, что делать, обращался к лучшим врачу в Иерусалиме, готов был заплатить любые шекели. Да только помочь не вышло.
Ливанит не за себя переживала, а за мужа и сына. Не смогут они без нее! Будто кактус зимой высадить в горах Иегуды погибнет! Молилась Ливанит день и ночь, чтобы Бог не их оставил.
В это время появилась Нагарит, далекая родственница семейного врача. Работала сиделкой. Когда впервые вошла в дом, встретил её почти хрупкий мужчина. Квартира была в запустении: гора грязной одежды, посуда скопилась у раковины, сыро и тяжело дышать.
На постели лежала бледная, печальная Ливанит. Она слабо улыбнулась Нагарит, а та закатала рукава и принялась за дело.
Вечером дом блестел чистотой, воздух был свежим, пахло котлетами с кмином и курицей, Ливанит улыбалась во сне, укрытая чистым одеялом. А Илан чуть не забыл пальто, собираясь на улицу, но Нагарит окликнула:
Стой на месте! Куда в такой холод без куртки и шарфа?! Вот, давай одену, ушки шапкой прикрою. Всё, можно идти и не задерживайся!
У Ливанит выступили слёзы: «Спасибо, Б-гу, теперь всё под присмотром», прошептала она.
Когда совсем стало худо, Ливанит позвала Нагарит для разговора. Сперва просто расспрашивала о жизни. Нагарит жила с мамой и сестрой в двухкомнатной квартире. Теснота привычное дело; работала много, замужем так и не была, хотя романы случались. Говорит справлюсь, одна не пропаду.
И тут Ливанит вымолвила:
Нагарит, я оставляю тебе своего мужа. По завещанию образно говоря. Он беззащитный, быстро заболевает, всем доверяет. Присмотри за ним, когда меня не станет, прошу!
Нагарит растерялась, даже хотела отказаться, но Ливанит умоляла:«Хотя бы в первое время! Я бы и на колени встала, да сил уже нет».
Нагарит через силу согласилась.
Скоро не стало Ливанит. А Нагарит взяла слово удержать, хоть и боялась еще скажут, к чужой квартире подселилась. Да и Илан не нравился ей особо человек какой-то не от мира сего. Но совесть не позволила оставить. Решила навестить. Пришла: дверь не заперта, в комнате Илан сидит, в руках халат Ливанит обнимает, рыдает, как ребенок.
Эй, бедный ты мой, всплеснула руками Нагарит. Всё будет хорошо, сейчас чаю сделаем, потерпи, дорогой!
Потом жизнь в доме вернулась: Илан стал ждать Нагарит у двери. Радовался.
А потом я всё решила переехать к нему, рассказывала Нагарит мне за тем столиком в поезде. Мои только порадовались в доме места больше стало. Получила будто ребенка взрослого, а не мужа. Но умного, порядочного! Финансово не нужно было заботиться: даже от работы меня отговорил я ведь сиделкой работала по всему Тель-Авиву. Сплетники шептались, но я их научила молчать. Вот люди кошек и собак с улицы берут почему бы и человеку помогать, если он, как черепаха, на спину перевернулся? Забочусь, сколько могу. Теперь мы друг другу нужны.
В этот момент дверь ресторана отворилась. В длинном шарфе, держа в руках полевой букет, появился ее Илан.
Ну зачем ты встал, еще слабый же! Вот я тебя не могу и на минутку одного оставить! Вон, вспотел, иди переодеваться! голос Нагарит был полон заботы.
А Илан сиял:
Нагарит! Я купил у машинистки для тебя цветы. Нравятся?
Нагарит заалела щеками еще сильнее и ласково положила руку на его плечо.
Сошли они с поезда на станции раньше остальных. Нагарит волокла тяжеленный чемодан, а Илан маленькую сумку. Она держала его за горловину куртки: народная толпа шла по перрону, и, видимо, ей не хотелось, чтобы он потерялся.
Весело улыбались они, будто два солнца, и всем было ясно станет она ему второй женой, как бы ни сложилась их судьба.
