אתה באמת планируешь, что наш Ави будет ухаживать за чужим ребёнком? חנה בראילן осторожно поставила фарфоровую чашку на блюдце. Юне ещё большой, ему будет полезно обрести самостоятельность.
נטלי почувствовала, как воздух застывает в комнате. Идеальная сребристая прическа тещи, дорогой маникюр, блестящие украшения всё это вдруг приняло странный отлив.
За улыбкой, растянутой по тонким губам, скрывалось чтото хищное, страшное.
Адам проснулся рано, как обычно. Ницан уже стояла у плиты, помешивая яичницу деревянной лопаткой.
Аромат свежезаваренного травяного чая наполнял их новую кухню. Через две недели после свадьбы она всё ещё не привыкла называть этот дом своим. Всё казалось временным, будто она и сын гости в просторном коттедже Адама в РаматГане.
Мам, видела мой синий свитер? Янон появился в дверях кухни, прижимая к груди стопку учебников.
В твоём шкафу, верхняя полка, Ницан улыбнулась, разглядывая сына. Ему четырнадцать, и он почти догнал её по росту. Черты лица становились резче, напоминая отца. Причесывайся, выглядишь как одуванчик.
Янон фыркнул, но послушно расчёс тёмные вихри. Ницан поставила перед ним тарелку.
Больше никаких переездов? тихо спросил он, глядя в блюдо.
Больше никаких, Ницан легко коснулась его плеча. Теперь у нас есть дом.
Адам спустился, когда Янон доедал завтрак. Высокий, с тёплыми карими глазами, он выглядел слегка помятым после сна. Поцеловал Ницан в щеку, растрепал волосы Янона:
Как экзамены, парень?
Нормально, пожал Янон плечами, но Ницан заметила, как он украдкой улыбнулся. За полгода знакомства мальчик медленно оттаивал рядом с отчимом.
Стучок в дверь прервал завтрак. Хана Барאילן вошла без приглашения, улыбаясь своей фирменной улыбкой вежливой и холодной одновременно.
Доброе утро, семья! Она поцеловала сына в лоб, кивнула Ницан, словно не заметив Янона. Ави, ты забыла мои документы на машину. Я их привезла.
Пока Адам просматривал бумаги, Хана изучала кухню, отмечая каждую деталь.
Ницан почувствовала, как напрягаются её плечи. С первой встречи она ощущала этот оценивающий взгляд, от которого хотелось свернуться калачиком.
А ты, Ницан, сегодня свободна после обеда? вдруг спросила теща. Заходи ко мне на чай, поговорим, познакомимся ближе.
Конечно, кивнула Ницан. С удовольствием.
Янон недоверчиво посмотрел на мать. Он всегда чувствовал фальшь. Хана улыбнулась шире, но глаза остались ледяными.
Хорошо, жду тебя в три.
Когда дверь за тещей закрылась, Ницан выдохнула. Необъяснимая тревога поселилась под ребрами. Адам, заметив её состояние, обнял её за плечи:
Она просто пытается. Посвоему.
Конечно, Ницан улыбнулась, не веря собственным словам.
В полтретьего она стояла перед зеркалом в прихожей, поправляя воротник блузки. Янон, собираясь в кружок по математике, наблюдал за её нервными движениями.
Она тебя не любит, сказал он вдруг. И меня тоже.
Не говори ерунды, Ницан погладила сына по щеке. Ей просто нужно время.
Никогда не понимал, зачем взрослые притворяются, пожал Янон плечами. Она смотрит на нас, как на грязь под ногами.
Ницан не нашла, что возразить. Хана Барאилян жила в двух шагах, в соседнем доме коттеджного поселка в Гелиле. Дверь открылась сразу, будто теща ждала её приход.
Проходи, дорогая. Чайник уже кипит.
Гостиная блестела чистотой. Антикварная мебель, картины в дорогих рамах, коллекция фарфора всё кричало о достатке и статусе хозяйки.
Ницан села на край дивана, скрестив руки на коленях. Хана разлила чай по фарфоровым чашкам, доставила с серебряного подноса кексы.
Ты же хочешь, чтобы Ави был счастлив? спросила она, размешивая сахар в чашке.
Разговор начался с этой фразы, и внутри Ницан чтото сжалось в предчувствии беды.
Конечно, хочу, осторожно ответила она, чувствуя, как сердце ускоряется. Мы все хотим, чтобы наши близкие были счастливы.
Хана отломила кусочек кекса серебряной вилкой, медленно пережёвывая.
Капля крема осталась на уголке губ. Она вытерла её салфеткой и посмотрела на Ницан пронзительным взглядом.
Моему сыну нужна настоящая семья, произнесла она, не отводя глаз. Ты симпатичная, хозяйственная. Но есть проблема.
Тарелка с кексом звякнула, отозвавшись внутри Ницан дрожью.
Отдашь ребёнка в интернат, если он не мой сын! улыбнувшись, сказала теща так обычным тоном, будто предлагая купить хлеб. Я всё выяснила. Есть закрытое учебное заведение, престижное, лучшие преподаватели, великолепная программа.
Ницан застыла, не веря своим ушам. В голове не укладывалось, что эта женщина с безупречной осанкой и манерами говорит так о живом человеке о её сыне, о Яноне.
Хана, вы шутите? едва слышно спросила она.
Ничуть, дорогая, теща пододвинула к ней блестящий буклет, лежавший на столе. Мальчик уже взрослый, ему четырнадцать.
Четыре года пролетят незаметно. Адав нуждается в своей семье, в своих детях. А твой ребёнок, он ведь не его кровь. Она поморщилась, словно произнесла чтото непристойное. Я готова оплатить все расходы. Это будет мой подарок.
Ницан смотрела на улыбающееся лицо Ханы и видела за ним пустоту. Полное отсутствие человечности. Она встала, чувствуя, как дрожат колени.
Моему сыну никуда не поедет, сказала она тихо, но твёрдо. Он часть моей жизни. Часть меня.
Не драматизируй, теща поморщилась. Ты же разумная женщина. Подумай о будущем. О карьере Адама. О вашей паре. Мальчик будет только мешать.
Его зовут Янон, Ницан сжала кулаки. И он моя семья. Если ваш сын этого не понимает
Мой сын пока многого не понимает, перебила Хана. Но рано или поздно поймёт, что чужой ребёнок обуза. Особенно подросток. У них с Адамом нет и не может быть настоящей связи.
Ницан почувствовала, как к горлу подступает тошнота. Она резко встала, разлив чай на скатерть.
Извините, мне нужно идти.
Она выбежала из дома, не слыша криков тещи. Слёзы жгли глаза. Внутри всё кипело от обиды и ярости.
Как эта женщина могла предложить такое? Как могла говорить о живом ребёнке, как о помехе? Невыносимая боль пронзила сердце Ницан вдруг поняла, что Адам, возможно, разделяет взгляды мамы. Иначе зачем она была так уверена в своём предложении?
Дома она упала на кровать, дав волю слезам. Когда вернулся Адам, она, задыхаясь, рассказала ему о разговоре.
Не может быть, он покачал головой. Ты чтото не так поняла. Моя мама бы никогда
Позвони ей, голос Ницан дрожал. Спроси сам. Прямо сейчас.
Адам нехотя набрал номер, включив громкую связь.
Мама, Ницан рассказала мне о вашем разговоре. Это какоето недоразумение?
Хана вздохнула в трубку:
Сынок, это взрослый разговор. Я лишь предложила разумное решение. Юноше будет лучше в специализированном учебном заведении. А вы сможете построить настоящую семью
Господи, прошептал Адам, бледнея. Ты действительно так сказала?
Конечно, сказала! И я права! Голос тещи стал жёстким. Этот мальчик не ваш! Зачем тратить на него свою жизнь? Неужели ты серьёзно намерен тратить свою жизнь на воспитание чужого мальчишки?
Адам помолчал секунду, собираясь с мыслями. Когда заговорил, его голос звучал тихо, но твёрдо:
Янон перестал быть чужим в тот момент, когда я выбрал Ницан. Это важно, понимаешь? Любишь женщину принимаешь и её ребёнка.
Романтический вздор! раздражённо крикнула теща. Сейчас ты слеп от влюблённости, но через годдва поймёшь
Хватит, оборвал её Адам, и Ницан впервые увидела в нём стержень, о существовании которого даже не подозревала. Проблема не в моём понимании, а в твоём.
Янон часть моей семьи. И если для тебя это непреодолимое препятствие, то, пожалуй, нам действительно лучше взять паузу в общении.
Не смей так со мной разговаривать! завыла теща. Я твоя мать! Я всю жизнь
Ты моя мать, но не хозяйка моей жизни, сказал Адам спокойно, но Ницан видела, как он напрягается. И если ты ещё раз предложишь избавиться от Янона, я порву с тобой все отношения. Это моё последнее слово.
В трубке повисла тишина, затем короткое гудение.
Прости, Адам опустился на край кровати, закрыв лицо руками. Я не знал не думал, что она способна на такое.
Ницан сидела молча рядом, не находя слов.
Думаешь, она успокоится? наконец спросила она.
Адам поднял глаза, полные боли:
Нет. Это только начало.
Три дня прошли в гнетущей тишине. Хана не появлялась, не звонила. Адам был как натянутая струна рассеянный на работе, молчаливый дома.
Ницан ловила его виноватые взгляды, пыталась уверять, что всё наладится, но внутри росла тревога.
В четверг зазвонил телефон. Ницан дрогнула, увидев номер тещи.
Нам нужно поговорить, сухо сказала Хана. Все трое. Сегодня вечером.
Я не думаю, что это хорошая идея, начала Ницан, но теща перебила:
Дочь, речь идёт о будущем моего сына. Либо вы приходите в семь, либо я сама приду. Выбирай.
Адам вернулся с работы раньше обычного. Лицо осунулось, под глазами тени.
Звонила твоя мать, тихо сказала Ницан. Хочет встретиться.
Адам кивнул:
Я знаю. Она и мне звонила. Говорит, что передумала, что приняла нашу семью.
Ты веришь? внимательно спросила Ницан.
Нет, он покачал головой. Но я должен попытаться всё исправить.
Я боюсь за Янона, прошептала Ницан. Он не должен слышать такое.
Адам обнял её:
Всё будет хорошо, он не узнает.
В семь вечера они стояли перед дверью Ханы Барאилян. Теща открыла сразу элегантная, в дорогом костюме. Ничто не выдавало недавний скандал.
Проходите, её голос звучал непривычно мягко. Я заказала ужин.
Стол был сервирован как на приём: хрусталь, серебро, вино в графине. Хана разложила еду по тарелкам, села напротив.
Я перегорела, сказала она, глядя на сына. Материнская тревога иногда заставляет говорить ужасные вещи. Она обернулась к Ницан: Прости меня, дорогая. Я была неправа.
Ницан кивнула молча, не веря ни единому слову. Глаза тещи оставались холодными, расчётливыми.
Поэтому, продолжила Хана, я хочу исправить ошибку. Адам, помнишь, я говорила о наследстве? О квартире в центре, о даче, о моих сбережениях?
Адам нахмурился:
Мама, давай не сейчас.
Нетнет, именно сейчас, она подняла руку. Я хочу переписать завещание. На тебя и твоих будущих детей. Настоящих детей.
Адам медленно положил вилку. В комнате словно похолодело.
То есть, ты не изменила своего мнВ итоге они поняли, что настоящая семья это не наследство и не деньги, а взаимная поддержка и любовь, которые ничто не заменит.
