Он склонился к овчарке, и она взглянула на него глазами, в которых уж не осталось ни капли надежды. Она отвернулась, будто не желая ни видеть, ни чувствовать, потому что уже давно научилась не ждать от людей ничего хорошего.
На улице их знали как простую собачью шайку, но человек из соседнего дома всегда поправлял соседей: «Это не шайка. Это просто пять собак, держатся вместе, чтобы жить».
Главной среди них была старая овчарка видно, когдато была чьейто домашней любимицей. Как это часто бывает в Тель-Авиве, её оставили прежние хозяева при переезде даже не обернулись. И вот именно она скрепляла всю эту маленькую семейку, оберегала, направляла, не давала распасться.
Он приносил им корм каждое утро, отправляясь на работу куда-то в центр города, и вечером когда возвращался домой в спальные кварталы. Как только его силуэт появлялся на углу улицы, пять хвостов кто скрученный, кто прямой, начинали вращаться и трястись, словно пропеллеры на старых одесских лодках. Их радостные глаза заставляли сердце сжиматься. Они прыгали, тыкались влажными носами в ладони, облизывали запястья. В этих взглядах было всё: благодарность, доверие, неугасимая надежда.
На что может надеяться собака, которую выбросили умирать среди шумных израильских улиц? Но они надеялись. Верили. Любили. Он никогда не подходил без кормов ведь каждая из них ждала, и всегда дожидалась.
Но в одно странное утро, когда небо было цвета угля, к его ногам подбежали лишь четверо. Они скулили и теребили пространство взглядом, озираясь в сторону конца улицы, где старый гранатовый куст отчаянно рос среди бетона. Мужчина сразу почувствовал тревогу.
Он тяжело вздохнул, набрал на мобильном офис и сказал, что задержится.
На самом краю длинной улицы Яффо, под кустом шиповника, лежала старая овчарка по имени Рути. Машина сбила её в этих местах редко кто замедляет ход, особенно по утрам, когда спешат к пробкам, и вот теперь этот поворот стал её роковым перекрёстком.
Четыре собачки Дани, Лили, Шошана и Яэль жалобно выли, глядя мужчине в глаза. Он был единственным человеком, которому они хоть както доверяли.
Он склонился к Рути, увидел, как сверкает слеза на её морде. Она отвернулась и вздохнула, и её тревожило только одно: что станет с теми, за кого она отвечает.
כואב? тихо спросил он и, чувствуя, будто градусник трещит в его кармане, вновь достал смартфон.
Он договорился на выходной, привёл машину, осторожно поднял Рути и уложил на заднее сидение. Четыре её подружки прыгали рядом, толкались к рукам, будто говорили: תודה.
В ветеринарной клинике врач по фамилии Бенארи осмотрел собаку, глубоко вздохнул:
אולי עדיף להרדים אותה. הרבה שברים, מעט סיכויים, והטיפול עולה הרבה שקלים…
יש סיכוי? перебил его мужчина.
יש תמיד סיכוי, признал врач. אבל זה סיכוי לכאב. יש טעם?
יש, твёрдо ответил человек. בשבילי יש טעם. ובשבילה גם. ואולי… עוד מחכות לה ארבע כלבות. איך אסתכל להן בעיניים?
Доктор внимательно посмотрел на него и кивнул:
נתחיל את הטיפול.
Через неделю он забрал Рути из клиники. Всё время четыре собачки не покидали его двор, выли ночами, дремали на песке под лимонным деревом. Когда вся пятёрка вновь собралась, их лай перекрывал шум городских автобусов, а сама Рути от радости пыталась лизнуть своих подруг, хоть едва держалась на лапах.
Мужчина занёс её в дом, а потом вышел к остальным и произнёс длинную речь: дом это не улица, и теперь многое менять нельзя. Они слушали внимательно, будто были людьми. Он вдруг остановился и засмеялся:
נו, למה מחכים? בואו פנימה.
И распахнул ворота с золотой ручкой.
Рути удивительно быстро пошла на поправку. Она пыталась снова и снова встать и пойти к своим подругам, но хозяин строго следил, чтобы она не устала. Когда переломы срослись, и овчарка смогла уверенно стоять, он надел на неё особый ошейник позолоченный, с маленьким колокольчиком, звенящим словно шабатняя свеча.
Теперь утром он выходит из дома раньше, идёт по длинной пустой улице Яффо, ведя на поводках пятерых собак: четырёх маленьких, смешных, с хвостами-крученками, и одну большую Рути в золотом ошейнике с колокольчиком.
И если бы вы увидели, как они смотрят по сторонам. Теперь у них есть дом, а у неё ошейник; Рути идёт, головы не склоняя, гордо.
Вы не поймёте, ведь у вас никогда не было такого ошейника с колокольчиком, а любой собаке ясно: так ходит та, кого уважают.
Так и идут они человек, который не прошёл мимо и пять собак, которые всё равно нашли в себе надежду и любовь, несмотря на все предательства.
Они идут и радуются: чему именно неизвестно. Может, друг другу. Может, бликующим лимонам на дереве. Может, тому, что в мире осталась любовь, как будто солнце растёт в каждом взгляде.
И глядя им в глаза, ощущаешь: пока есть такие глаза ничего не потеряно.
