После четырёх месяцев переписки, я наконец согласилась встретиться с пятидесятилетним кавалером разговор начался с пяти упрёков.
Говорят, что ожидание иногда слаще самого события, как мед, который непрерывно течёт, но никогда не устаревает. В истории Яэль ждала почти четыре месяца, и это превращалось в дивный сериал каждое утро, как серия, наполненная странными снами.
За это время она запомнила привычки Давида до мелочей: он всегда выбирал коричневый хлеб на завтрак и называл свою кошку Шалом. Яэль выучила имена его одноклассников из школы в Петах-Тиква, и даже перестала удивляться тому, как он всегда заканчивает сообщения тремя точками.
Яэль было сорок пять возраст, когда на встречу идёшь не с дрожью, а с улыбкой учёной, исследующей экзотические насекомые. «Посмотрим, какую редкость я увижу сегодня», думала она, глядя на старую менору, что стояла у неё дома.
Среди женщин Яэль отличалась лёгкостью: могла одеть простой кашемировый свитер, и всем казалось, что она пришла на приём у министра. Её самоирония, будто шепот ветра в пустыне, разряжала любую странную атмосферу, как барабан в дождливую ночь.
Бутылка
Давид, которому недавно исполнилось пятьдесят два, в переписке казался серьёзным, неспешно мудрым, чуть насмешливым и что больше всего притягивало устойчивым, как древний кибуц.
«В нашем возрасте, Яэль, писал он поздно ночью, люди ищут не фейерверков, а покоя. Хочется быть рядом с женщиной, которая поймёт тебя без слов».
«Без слов, так без слов», усмехалась Яэль, крася ресницы и думая о финиках. Главное, чтобы те слова, которые всё же прозвучат, не испортили вкус сладкого утреннего кофе.
Встречу назначили в маленьком уютном кафе на улице Дизенгоф, где запах корицы и свет лампы сплетаются, как сны на шабат. Яэль пришла точно вовремя уверенная и собранная, готовая к странной ночи.
Давид появился через несколько минут, и в реальности выглядел немного ниже, чем на фотографиях. Его взгляд был, будто он только что обнаружил ошибку в счёте за электричество.
Он сел напротив, легко улыбнулся и поздоровался, как раввин, который не спешит.
Ни комплимента, ни «приятно познакомиться» не прозвучало.
Давид пристально посмотрел на Яэль, словно инспектор при входе в музей. Потом предложил заказать кофе с кусочком крафтовой халвы на том и сошлись.
Яэль, начал он тоном начальника в хайфском офисе, я долго «анализировал» наше общение. Почти четыре месяца. И теперь, увидев тебя лично, считаю правильным сразу обозначить важные детали. У меня есть к тебе пять претензий.
Внутри неё что-то тихо треснуло словно стекло на рынке Кармель. Яэль оперлась подбородком на ладонь и кивнула.
Пять претензий? Звучит, как инвентаризация. Слушаю тебя.
Давид не заметил иронии и показал первый палец.
На одном из фото, где ты в синем платье, фигура выглядит иначе. Сейчас я вижу, что ты более объёмная. Это сбивает с толку. В нашем возрасте женщина должна быть честнее.
Яэль невидимо рассмеялась. «Объёмная это прогресс, спасибо, что не монументальная».
Вторая претензия: скорость ответов
Иногда ты отвечаешь слишком медленно. Несколько недель назад я писал тебе в 14:15, а ты ответила только в 16:40. Мужчины не любят ждать это неуважение.
Кажется, тогда у меня было совещание начала она, но Давид уже показывал следующий палец.
Третья претензия: место встречи
Почему мы тут? Это кафе слишком роскошное. Я предлагал что-нибудь попроще в Рамат-Гане. Выбор говорит о склонности к демонстрации.
Яэль посмотрела на латте и подумала, как сквозь сон если вылить его ему на голову, что станет с его мыслями? Любопытство пересилило.
Зачем это платье? Я пришёл просто выпить кофе. Оно слишком вызывающее для дневного времени. Украшения не уместны. Женщина должна быть интересной внутри, а не в витрине. Мне важнее глубина, чем блеск.
Четвёртая претензия: самостоятельность
Ты сама выбрала этот ресторан, часто говоришь «сама». Ты не даёшь мужчине почувствовать себя мужчиной. Мне нужна женщина, которая спрашивает совета, а не демонстрирует независимость. Если останемся вместе, тебе придётся пересмотреть свой стиль поведения.
Он скрестил руки на груди, будто ждал признания или благодарности за «правду».
Яэль смотрела на него и вдруг всё стало ясно: четыре месяца переписки были просто игрой для утончённого манипулятора. Он искал не покоя, а удобный объект для своего эго, словно банка с финиками на рынке.
Знаешь, Давид, сказала она спокойно, почти шепотом, я тоже анализировала. Мне хватило пяти минут.
И что ты решила? наклонился он.
Ты великолепный экземпляр. Пересёк весь город не ради встречи, а чтобы предъявить женщине счёт за её взгляд, вкус и право быть самой собой. Редкая наглость.
Давид нахмурился:
Я просто честный.
Нет, покачала головой Яэль. Ты не честен, ты несчастен. Ты пытаешься измерять мир кривой линейкой. Не нравятся фото? Иди в музей, там изображения неизменны. Я отвечаю медленно? Купи себе тамагочи. Платье не нравится? Одевала его для себя.
Она поднялась, поправила сумку и посмотрела на него спокойно:
И последнее. Если твое эго рушится от слова «сама», тебе нужна не женщина, а реабилитация. Мне сорок пять, я слишком ценю своё время, чтобы расходовать его на человека, начинающего знакомство с инвентаризации «недостатков».
Ты куда? А кофе? прошептал Давид.
Кофе допьёшь сам. Так ты сэкономишь шекели. А совет: если хочешь, чтобы на тебя смотрели в рот иди к стоматологу.
Дома Яэль сразу заблокировала Давида везде. В её возрасте уют это не только плед и вай-фай, но и телефон без тех, кто пытается вписать тебя в чужой шаблон.
А как вы думаете, это был неудачный флирт или искусственно разыгранный спектакль? И есть ли смысл продолжать общение, если в первую минуту тебе выставляют счет за право быть собой?
