Прямо перед самым Новым годом супруга устроила Меиру сюрприз, такой, что хоть на стенку лезь. За плечами двадцать лет, казалось бы, счастливой жизни вместе, красавица-дочка Ноам, которая недавно вышла замуж, уже сделала их дедушкой и бабушкой. Чего еще нужно? Живи и радуйся.
Но, оказывается, далеко не всё было так светло. Меир трудился для семьи, долгие годы работал водителем грузовика, неделями не бывал дома лишь бы его близкие ни в чем не нуждались.
А выяснилось, что супруга его любимая Эдит уже давно завела роман за его спиной, а ему по телефону слезно жаловалась: «Скучаю, жду, подушка вся мокрая от слёз» Всё случилось совсем банально: «Муж неожиданно вернулся из командировки»
Скандал он поднимать не стал. Без лишних слов собрал вещи, документы, сел в машину и уехал. Выбрался за пределы Тель-Авива, остановился, руки дрожат не понимает, как такое произошло.
Всё в дом, всё для семьи! И в отпуск Эдит с дочерью на мёртвое море отправлял, и машину купил, и ремонт в квартире сделал. Настало время выдал дочку замуж, шикарную свадьбу организовал, не пожалел ни одного шекеля.
Из каждой поездки привозил подарки, звонил по нескольку раз в день, скучал, а она за спиной свою интрижку завела. Вот и верь женщинам после этого!
Конечно, всякое бывает, и мужчины не без греха. Но у Меира на трассе никаких романов не было, держал себя в руках, любил и ценил жену. И вот всё зря.
Меир привёл в действие двигатель, а что дальше делать не знает. Мысли смешались, всё внутри клокочет от злости и обиды. Лучше всего поехать в свою малую родину, в мошав под Беэр-Шевой, километров триста пути, ну и пусть. Подальше от бывшего дома и бывшей семьи.
Телефон разрывается двадцать пропущенных, и жена, и дочь пытаются найти. Меир отключил телефон: слушать никого не хочет. Эта измена как ведро ледяной воды.
Перед глазами проносится вся жизнь: выходят из раввината, забирает Ноам из больницы, ведёт в первый класс, возвращается домой с букетом Всё хорошее, светлое. Как он не заметил, что жена его больше не любит?
Покойная тёща, мир ей, ещё говорила: «Не в деньгах счастье, ты мужа потеряешь, нельзя, чтобы муж месяцами не бывал дома, так и семьи рушатся.» Как в воду глядела.
Соседки старенькие тоже намекали, а он не верил. Не чувствовал ничего, не замечал. А сейчас едет в никуда.
Не уверен, остался ли вообще его дом жив лет десять не был. Может, и мошав уже наполовину пустой. А он едет зимой, под Новый год подарок от жены, не ожидал.
В придорожном минимаркете набрал продуктов будто едет туда, где магазинов нет. И оказался прав. Свернул с трассы, по полям раньше здесь мошавы друг за другом шли, теперь только редкие огоньки виднеются. Погода испортилась: пошёл снег, поднялся ветер. Но дорогу в родной мошав Меир помнит отлично любил он это место.
Его мама так к нему в город и не переехала, жила одна. Он у неё был поздний и единственный. Любила, но не хотела мешать, да и сама не могла оставить родной дом. Он понимал, как сложно покидать привычные стены, жалел её, хотел лучшей жизни, но она: «Здесь родное, в ваших городах зачахну. Не трогай меня.»
Там и осталась, там и похоронил он свою маму, заколотил дом, больше туда не возвращался.
Снегопад только усиливался. Осталось ещё десять километров. Огоньков почти не видно. Вот и поворот на его улочку. По ней он пробирался с трудом: многие дома тёмные, заколоченные, только на одном горит свет.
Вот и его родной дом забор покосился, окна заколочены досками, которые он сам прибивал. По сугробам Меир добрался до калитки, нашёл ключ под старым горшком, как всегда. В израильских деревнях редко кто на замок закрывает только уезжая.
С трудом открыл навесной замок, зашёл в дом, осветил себе дорогу фонариком, нашёл выключатель и комната наполнилась светом. Всё как в тот день, когда он уехал: сыро, пыльно, пусто нет больше ни запаха маминых пирогов, ни её родного голоса.
Сначала принёс дрова из кладовки, растопил печку. Дрова, казалось, только и ждали этого момента. Огонёк побежал по тёмным углам, стало тепло. Набрал воды во дворе, надеясь, что насос ещё работает, налил в чайник и чугунок, поставил на печь.
Скоро вода закипела. Меир вымыл таз, тёр кулаком пыль со всех поверхностей. К труду он был приучен помогал маме, любую работу делал.
Минут через сорок в доме запахло чистотой, стало уютно. Меир выложил продукты на стол: нарезал колбасу, сыр, хлеб, открыл консерву, пожарил яичницу. Часы пробили одиннадцать.
Ну что, скоро Рош Ходеш. Начну новую жизнь, а как завтра подумаю. Сейчас главное проводить старый год, как мама говорила. Завтра будет новый день.
Меир достал бутылку вина. Только хотел выпить как вдруг кто-то резко постучал в окно. Вздрагивает от неожиданности.
Значит, кто-то ещё остался в мошаве, говорит вслух, идёт открывать.
В комнату заходит женщина, стряхивая снег с вязаного шарфа. Глаза испуганные, заплаканные.
Я не знаю даже, как вас зовут тут всего три месяца живём, с сыном У меня беда: сын заболел. Здесь врачей нет, в мошаве осталось десяток домов, боюсь аппендицит. У самой такое было. Как только увидела свет, сразу сюда ребёнку всё хуже
Меир хватает куртку, натягивает кипу, шапку.
Чего мы ждём? Поехали! Только лопату возьмём перемело дорогу. Я сам едва проехал.
Ветер стих. Меир берёт на руки горячего, бредящего мальчика, они выезжают. К счастью, до трассы добираются быстро по пути пару раз выкапывают машину.
Через полтора часа добрались до приемного покоя больницы в Беэр-Шеве, вызывают хирурга. Женщина оказалась права, ребёнка срочно увозят в операционную, на часах два ночи.
Вот и наступил Новый год
Простите, что испортила вам праздник.
Перестаньте, главное, чтобы всё обошлось.
Они сидят в коридоре, женщина Яэла не отрывает взгляда от двери. Время тянется медленно. Наконец выходит врач.
Хорошо, что успели. Немного бы опоздали Сейчас перенесём в палату, сможете увидеть сына. А пока отдохните, с Новым годом вас.
Всю ночь они дежурят у палаты. Потом разрешают войти, Яэла остаётся с сыном, Рами приходит в себя.
Меир возвращается в дом. Топит печь, ест и засыпает. После обеда собирает гостинцы и идёт в гости. Рами улыбается, но расстроен: Новый год не встретил, подарка от дяди Ханукки не получил.
Он всегда приходит, под подушку мне подарок кладёт. Наверное, в этом году не успел Я ведь понимаю, что в Израиле он не через дымоход заходит, а через дверь. Я уже не малыш.
Не переживай. Я ночью мимо вашего дома ехал, видел на снегу следы; снег был свежий, а следы не наши, значит, он заглядывал. А дом закрыт вот и ушёл, подарка не оставил. Не волнуйся, я уверен: подарок найдётся.
Было бы здорово Я ведь хорошо себя вёл, правда, мама?
Яэла кивает.
Рамочка, доктор просит меня поехать домой, тебя здесь не оставить, но ведь ты не боишься? Здесь столько ребят, будет нескучно.
Не боюсь, мама! А ты поищи подарок, вдруг задует снегом не найдёшь.
Яэла и Меир уезжают.
Спасибо, что придумали такую легенду. Я не купила ребёнку подарок, тяжёлое время Мы уехали из города почти ни с чем. Муж напился, начал поднимать руку на меня и Рами, мы ночью убежали. У тёти здесь был дом, остался по наследству, муж не знает про него, иначе бы лишились и дома. Вот и начинаем всё заново
Меир заезжает в магазин.
Нужно купить мальчику машину, иначе потеряет веру в чудо.
Он покупает игрушечную пожарную машину, сладости, и они возвращаются.
Яэла лет на десять младше Меира, от подарков не берёт.
Мы не можем их взять, слишком дорого Зачем вы так тратитесь на чужого ребёнка?
А если мне подарить радость себе? Может, хоть кого-то осчастливлю в Новый год.
Всю следующую неделю Меир проводит в мошаве, скучать не приходится: то снег уберёт, то дров нарубит, Рами навестит. Первый раз мальчик остался без мамы в больнице.
Всё идёт к лучшему. Скоро Рами выписывают. По пути домой ребёнок расстраивается, не найдя следов Ханукального гостя.
Подарок был спрятан в кладовке. Рами находит игрушку.
Он не забыл про меня! Он существует! А Вови в больнице говорил, что всё это сказки. Нет, это правда. У мамы не было бы денег купить такую машину знаете, какая она дорогая?
Меир улыбается. Дарить подарки всегда радость.
В честь возвращения сына домой Яэла приглашает Меира на ужин.
Спасибо, Яэла. Мне сейчас особенно не хватает настоящего тепла и домашней атмосферы.
А ваша семья где?
Была да сплыла. Об этом в другой раз.
Вечер пролетает незаметно. Рами наигрался, уснул.
Если честно, не хочется уходить, но надо знать меру. Прощайте, завтра уезжаю, снова в рейс.
Можем мы ждать вас? Рами будет спрашивать про вас.
Передавайте привет Рами. Пока не знаю, вернусь ли. Всё в жизни так перепуталось. Но вы мне нравитесь, и Рами тоже До свидания.
Меир уезжает. Его нет долго: три недели ездит по стране, но новые знакомые часто вспоминаются запали в душу.
Заехал в Тель-Авив, увиделся с дочкой, привёз подарки внуку. К жене не заходит только сообщил, что подал на развод.
Дальше не знает куда. Неделя выходных, а ехать некуда. Переночевал у Ноам, затем пустился снова в путь в мошав. Тянет его туда, о Яэле думает всё больше.
Рами встречает его у калитки будто ждал.
Долго не были. Мама по вам соскучилась.
С чего ты взял?
Не говорит, но я всё вижу: как только машина по дороге, сразу к окну. Идите к нам, вам поговорить нужно, а я пойду погуляю я же не маленький.
Меир заходит, Яэла здоровается, отворачивается к плите, мешает суп.
Думала, не приедете больше что вам здесь делать, в такой глуши
Не надо так, Яэла. Нужно было всё обдумать: двадцать лет с женой прожить не шутка. Но тебя забыть не мог. Примешь?
Яэла смотрит в глаза Меиру, потом прижимается к его груди
Они начинают жить вместе. Летом Меир подлатывает мамин дом, делает воду, чинит баню. Обживаются: купили кур, козу, посадили огород. Дом Яэлы сдают под дачу места красивые, отдыхающих хватает. Жизнь идёт на лад. Рами теперь от Меира не отходит, вскоре зовёт его “аба”.
Жизнь вещь сложная, нельзя знать, как она повернётся и какие преподнесёт сюрпризы. Не зря пожилые говорят: прожить жизнь не пройти по ровной дорожке.
