סרבה להוביל את שתילי הסלק של חמותה ברכב החדש שלה והפכה לכלה רעה

שירה, למה את так? Это же просто помидоры. Они не кусаются, сказал Эран, стоя у открытой двери её новенького кроссовера, блестевшего на весеннем солнце в парке рядом с Тель-Авивом, и виновато улыбался.

Шира глубоко вдохнула, проводя ладонью по идеально гладкой, ещё пахнущей заводским ароматом, коже руля. Этот автомобиль был её мечтой. Три года она откладывала премии, отказывала себе в дорогом отпуске, носила старое пальто, чтобы наконец купить эту машину. Не в кредит, не через мужа, а сама. Салон был светлобеже­вый, почти молочный. Шира знала, что это непрактично, но ей так хотелось роскоши и чистоты. И вот, спустя всего четыре дня после покупки, её ставили перед фактом: нужно везти рассаду мамы Эрана в дачу на КфарСабе.

Эран, сказала она, пытаясь говорить спокойно, хотя внутри всё кипело. Посмотри на салон. Он бежевый. А рассадка твоей мамы это земля, вода и старые пакеты изпод кефира, которые постоянно протекают. Я не повезу.

Мы же аккуратно всё упакуем! умолял муж. Мама всё уже упаковала. Подложим газеты, в багажник положим. Да зачем вызывать грузовик ради десяти ящиков? Она обидится. Ты же знаешь, как Тамила, её дочь, относится к этим помидорам они для неё как родные дети. С февраля она их поливает.

Шира вышла из машины и хлопнула дверь, стараясь не сделать громкого звука. Солнце отражалось в белом капоте.

Десять ящиков? переспросила она. В прошлые выходные ты говорил про «пару коробочек». Откуда десять?

Ну там ещё перцы, баклажаны, цветы, петуни Мар, пожалуйста. У моей машины генератор сломался, ты же знаешь, сейчас в сервисе. А сезон идёт, мама в панике, говорит, что рассадка перетягивается. Если не отвезём сегодня, будет скандал на месяц.

Скандал будет, если я испачкаю новую машину, отрезала Шира. Вызывай такси. «ЭлитТранс» или обычный универсал. Я оплачу.

Ты не понимаешь, понизил голос Эран и посмотрел на окна второго этажа, где жила его мать. Она не доверит рассаду таксисту. Скажет, что он всё расшатает и сломает. Нужно, чтобы мы её доставили. С любовью, понимаешь?

Шира посмотрела на мужа. Ему было тридцать восемь, но перед ней стоял ребёнокподросток, боявшийся маминого гнева больше, чем ядерной войны.

Ладно, согласилась она, чувствуя, как делает ошибку. Но только при условии: всё только в багажник. В салоне ни одного горшка. И каждую коробку я проверю, чтобы дно было сухим. Понял?

Понял! Конечно! Ты лучшая! Эран поцеловал её в щеку и бросился к подъезду. Сейчас всё быстро выгрузим!

Шира осталась ждать у машины. Сердце билось тревожно. Она знала Тамила уже семь лет. Эта женщина была как буря с добрыми намерениями: могла накормить до смерти жирными пончиками, связать колючий свитер и обидеться, если его не носят, а её дача была почти храмом.

Через десять минут дверь подъезда распахнулась. Сначала появился Эран, спеша назад, держась за огромный, пропитанный влагой картонный ящик изпод бананов. Из него торчали длинные, хрупкие стебли помидоров, завязанные тряпочками. Затем вошла Тамила Коэн, держа в руках два пластиковых ведра, из которых тоже выглядывала зелень.

Осторожнее, Ора, не наклоняй! командовала теща. Там «Бычье сердце», сортовое! Маришка, привет, дорогая! Давай, открывай багажник, у мужа руки заняты!

Шира нажала кнопку на брелоке. Крышка багажника плавно поднялась.

Тамила Коэн, здравствуйте. А это что? Шира указала на ящик. У него дно мокрое.

Да какое мокрое, ты выдумываешь! отмахнулась теща, ставя ведра прямо на асфальт. Я полила утром немного, чтобы в дороге не засохли. Жара-то какая!

Эран с неохотой загрузил ящик в багажник. Шира увидела, как тёмное пятно влаги сразу начало расплываться по новому ворсовому коврику, который она купила специально, чтобы защитить салон.

Стоп! крикнула она. Эран, вынимай!

Что случилось? замерла Тамила с очередным горшком в руках.

Течёт! Я же просила: сухое дно! Эран, там грязь! Земля с водой!

Ну, капля капнула, фыркнула теща. Это же земля, а не мазут. Высохнет, стряхнёшь. Машина же для перевозки, а не для пыли. У нас с отцом «Запорожец» был, так мы и навоз возили, и картошку, и ничего.

Тамила, это не «Запорожец», Шира пыталась держаться. И навоз я здесь возить не буду. Эран, вытаскивай. Нужно подложить пленку. У нас есть пленка?

Какая пленка? удивился Эран. Я думал, газеты

Газеты промокнут за минуту! Нужно плотное покрытие, полиэтилен!

У меня нет ни одной пленки, пробормотала теща. Всё на парник положила. Мариша, не капризничай. Мы сейчас аккуратно всё поставим, плотненько. Ничего не протечёт, просто с краёв капало.

В тот момент из подъезда вышла соседка Тамила, бабушка Вольфа, с маленькой собачкой.

О, Тамила! На дачу собираешься? замелькала она. А это твоя невестка? Машину купила? Богатая

Да, Вольфа, собираемся, громко, чтобы все слышали, ответила теща. Машина новая, но толку мало. Стоим, как на базаре, боимся, что невестка помидоры в багажник положит.

Шира ощутила, как кровь приливает к лицу. Это была классическая тактика тёщи: привлечь публику и позорить.

Эран, иди в магазин. Там строительный уголок, купи рулон плотной пленки, прошипела Шира сквозь зубы.

Зачем тратить деньги? возмутилась тёща. У меня гдето старая шторка для ванной, сейчас принесу.

Пока Тамила шла за шторкой, Эран нервно переминался.

Шира, потерпи. Сейчас всё застелим и уедем. Ехать-то сорок минут.

Эран, видишь, сколько ящиков? Шира кивнула на подъезд, где стояла ещё целая куча коробок, банок и свёртков. Это всё в багажник не влезет, даже если будем топтать ногами.

Ну часть в салон возьмём, на заднее сиденье, под ноги.

Нет. Я сказала нет. В салоне бежевая ковровая покрывка.

Тамила вернулась с грязножёлтой, липкой на вид занавеской для душа.

Вот! Надёжная вещь! Давай, Эран, ставь.

Они застелили багажник. Началась погрузка. Ящики были разномастные, из мокрого картона. Шира стояла, как коршун, следя за каждым движением. В багажник влезло ровно пять ящиков. Оставалось ещё столько же, плюс ведра, лопатки, совки, обёрнутые тряпками, и огромный мешок с вещами тёщи.

Ну вот, протёрла Тамила пот со лба тыльной стороной ладони, оставив грязную полосу на лице. Остальное в салон. Эран, открой заднюю дверь.

Тамила, в салон нельзя, твёрдо заявила Шира, закрывая заднюю дверь.

Как нельзя? тёща прижала руки к бокам. А куда я это дену? На голове везу? Или бросаю? Я три месяца эти перцы выращивала! Ты знаешь, сколько семена стоят?

Я предлагала вызвать грузовое такси. Всё влезет.

Ты сошла с ума! воскликнула тёща. Такси! Да они там такие деньги дерут! И к тому же чужой человек не будет бережно обращаться. Его задача доставить и бросить. А здесь каждый росток хрупок. Шира, не дури. Открой машину. Я в ноги поставлю, буду держать руками всю дорогу.

Мама, вмешался Эран. Шира правда просила Салон светлый

И ты туда же?! резко обернулась тёща к сыну. Подкаблучник! Мать родную не уважаешь? Я тебя растила, ночей не спала, а ты теперь место в машине жалишь? Да тьфу на вашу машину!

Тёща схватила один из ящиков, стоявший на асфальте. Это была коробка изпод сока, разрезанная вдоль, полная чёрной, жирной земли. Тёща бросила её на себя, пытаясь показать решительность, но мокрый картон не выдержал. Дно коробки просто отвалилось.

Шлёп!

Чёрная мокрая земля с корнями рассадки упала прямо на белые кроссовки Эрана и брызнула на порог открытой водительской двери. Грязные обломки полетели на светлосерые брюки Ширы.

Наступила звенящая тишина.

Шира медленно посмотрела на свои брюки, потом на порог, где чернела земляная клякса, и наконец подняла глаза на тёщу.

Ой только и сказала Тамила. Ну вот, довели мать! Всё изза ваших нервов! Если бы сразу открыли, ничего бы не порвалось!

Всё, очень тихо ответила Шира.

Она обошла машину, села за руль и завела двигатель.

Шира? Эран смутно смотрел на неё, стоя по щиколотку в земле. Куда ты?

На мойку, сказала она, открыв окно. А вы вызывайте такси. Или грузовик. Или вертолёт. Мне всё равно. Рассадку я не повезу.

Ты что, бросишь нас здесь? С вещами? Тамила задохнулась от возмущения. Да ты как тебе совести хватает! Эран, скажи ей!

Шира, подожди! Эран схватил ручку двери. Нельзя же так! Давай уберём, я вытеру

Убирай руку, Эран, голос Ширы был ледяным. Я предупреждала. Я предлагала оплатить доставку. Вы отказались. Теперь решайте проблему сами.

Она включила передачу и плавно тронулась, оставив мужа и тёщу посреди двора, окружённые коробками, ведрами и рассыпанной землёй. В зеркале заднего вида она увидела, как Тамила машет руками и чтото кричит, а Эран опустил плечи.

Шира ехала, чувствуя, как дрожат руки на руле. Ей было страшно и стыдно. С детства её учили быть «хорошей девочкой», уважать старших, помогать семье. «Худой мир лучше доброй ссоры», любимая поговорка мамы. Но сейчас, глядя на пятно земли на пороге своей мечты, она ощущала яростную, очищающую злобу. Почему её «нет» ничего не значило? Почему её труд, вложенный в эту машину, обесценивался ради каприза? Такси решило бы проблему без конфликтов.

Она заехала на мойку. Мойщик, молодой парень, сострадательно кивнул, увидев грязь.

Огородники? спросил он, понимая.

Почти, вздохнула Шира.

Пока машину мыли, телефон разрывался от звонков. Звонил Эран. Звонила тёща. Шира поставила телефон на беззвучный режим.

Вернувшись домой, она наливала себе чай и сидела у окна. Эрана не было четыре часа. Она представляла, как они там, во дворе, собирают рассыпанную землю, вызывают такси, как Тамила всю дорогу ругает сына за неудачный выбор жены.

Эран вернулся поздно вечером, грязный, уставший, пахнущий землёй. Молча прошёл на кухню, налил воды и сразу выпил.

Ну что, довольна? спросил он, не глядя. Мама плакала. Давление поднялось, пришлось принимать корвалол.

А такси вы вызвали? спокойно спросила Шира.

Вызвали. «Грузовичкоф». Пришли через двадцать минут, всё погрузили, доставили нормально.

Видишь. Никто не умер. Машина чистая.

Шира, дело не в машине! Эран ударил стакан по столу. Дело в отношениях! Ты показала маме, что железка дороже человека. Она сказала, что её ноги больше в твоём доме не будут.

Это её выбор, Эран. Я предлагала такси сразу. Я даже готова была заплатить. Но ей нужно было именно заставить меня везти грязь в бежевый салон. Зачем? Чтобы доказать власть?

Она пожилая, у неё свои причуды! Может, и уступила бы!

Я не хочу уступать там, где это вредит мне, сказала Шира, вставая. Я уважаю твою мать, но требую уважения к себе и к своим вещам. Если бы она попросила отвезти её в поликлинику, я бы поехала без раздумий. А возить навоз и землю, когда есть службы доставки, глупо. И я в этом не участвую.

Эран долго молчал, глядя в окно. Потом тяжело вздохнул.

Пол половины рассадки погибло, сказал он вдруг. То, что упало, и один ящик в багажнике перевернулся. Я старался вытереть, но, вероятно, понадобится химчистка.

Шира закрыла глаза.

Я же говорила.

Говорила, согласился муж. Слушай может, позвонить ей завтра? Извиниться? Формально, чтобы мир восстановить. Скоро у неё день рождения, как поедем?

Я не буду извиняться, Эран. Мне не за что. Я ничего плохого не сделала. Я защищала свои границы. Если она хочет общения, я открыта. Но возить рассадку, старые диваны и мешки с картошШира поняла, что уважать себя и ставить границы лучший способ сохранить мир в семье и в сердце.