С тех пор, как у Буз’и отобрали самое дорогое, он больше не заходил в свою מלונה. Теперь он спал прямо на сухой земле. Практически не ел. На своего единственного оставшегося друга Давида тоже не реагировал…
Наступил еще один ноябрь. Каждый день становилось холоднее, небо затягивал серый слой смога, а люди закрывались теплыми מעילים и шарфами. В воздухе כבר היה ריח של חורף, и Буз’и знал вот-вот выпадет первый дождь и может быть даже град.
«מעניין מתי יכניסו לי קש טרי למלונה? יש לי מספיק פרווה לא לקפוא, אבל בלילות כבר נכנס לעצמות…» думал הכלב, растянувшись על האדמה.
Он лениво следил, как סבלים суетились во дворе, таская коробки и загружая их в грузовики с одеколоном вперемешку с запахом дынного йогурта. На старого стражевого пса никто вообще не смотрел.
מה אתה שוכב פה? послышался голос. К Буз’и подошёл охранник, выползший из הניידת למנוחה ועישון. לא הביאו אותך להיות כרית תפוחי אדמה, אלא לשמור פה על המחסן! יאללה, קום.
Он с раздражением сплюнул на асфальт и удалился. Звали его Моше. Моше не любил Буз’и с самого щенячества чисто из принципа.
Вскоре к складу подъехала тёмно-синяя «מאזדה». Буз’и сразу вскочил на лапы.
אהלן חבר, к нему подошёл мужчина в кепке, колючая щетина на щеках. באתי לחמם אותך קצת.
Это был Давид самый добрый и любимый из охранников Буз’и. Он всегда звал Буз’и ласково и приносил что-то вкусное то кусочек חלה, то שקשוקה в миске. Даже в свой день отдыха не забыл привёз мешок עם קש, чтобы пес не замёрз.
Давид заботливо наполнил מלונה свежим קָשׁ, потом вытащил из машины миску с горячей דייסה и мясо. Он ждал, пока Буз’и все съест, подобрал пустую миску и только потом уехал.
Пёс снова остался один. Ладно хоть ночь уже близко хоть во сне можно забыть про одиночество, которое всегда рядом.
Когда стемнело, Буз’и побрёл к своей מלונה. Уже собирался зайти, как вдруг тормознулся.
Внутри הקש светились два огромных изумрудных огонька. Послышалось угрожающее шипение.
Буз’и с привычной ללא רוע глянул на незваную гостью. Перед ним сидела худая чёрная кошка с огромными, почти гипнотическими глазами. В них ясно читалось:
«אל תיגע. עדיף שלא תתעסק איתי!»
Но у пса настроение резко поднялось.
«טוב, הצריף קטן, אבל נסתדר יחד,» рішив он оптимистично.
Сделал шаг и тут воздух разрезала миниатюрная лапка с когтями как шашлык על שיפוד.
«פששש!» ответила кошка злобно.
«בסדר, אני יכול לישון גם בחוץ,» философски решил Буз’и, и развалился у входа.
Утром הוא התעורר מוקדם с нетерпением ждал завтрак. Поглядывая на מלона, он увидел, что кошка сладко спит.
«איזו חמודה!»
Из חדרון вышел встрёпанный, невыспавшийся Моше. Бросил Буз’и какие-то שאריות ונעלם.
Хотя по закону положена была нормальная еда, Моше לא השקיע פשוט זרק כל מה שהיה. После таких завтраков у Буз’и нередко кольнуло в животе. Но кому пожаловаться?
Пёс обнюхал еду и вдруг унюхал посторонний запах.
Кошка! Она сидела צמודен לו, грызла кусочек נקניק, словно это её личный пикник.
Буз’и был рад особенно прикормить такую худую гостью.
Кошка напряглась, готовясь отбиваться, а Буз’и с любопытством продолжал жевать לחם.
«אולי היא רוצה גם מהלחם שלי?» подумал он и даже отломил для неё кусочек.
Весь день они изучали друг друга. Кошка была подозрительной и дрожала от чужих шорохов, а Буз’и шёл на контакт с типичной כלבתיות.
Вечером Моше, заканчивая смену, снова кинул שאריות. Кошка сразу принялась есть.
אוף! отпрыгнул Моше. מה זה, מכשפה שחורה?! עופי מפה!
Кошка юркнула за… Буз’и. Пёс сначала растерялся, но вмиг הכל понял. Оскалился взгляд стал твёрдым, шерсть дыбком, не хуже овчарки из Бней-ברק.
Моше сплюнул и ушёл. Новый сменивший его охранник даже не глянул в сторону животных.
Кошка глянула на Буз’и, почти признательно. А он смекнул:
«מכשפה… זה שם? ככה קוראים לך? נו, שיהיה…»
Решено: кошка מכשפה.
Потом пришли холода. מכשפה устроилась в הקש вместе с Буз’и. Тому не хотелось мешать, но он всё же глянул внутрь.
Кошка посмотрела виновато, но… זזה קצת, и он улёгся рядом.
Всю ночь они проспали פצופים זה לזה, и давненько у них не было такого хорошего сна.
С этого дня стали неразлучны ели, спали и «общались» на своём зверином иврите.
Когда Давид впервые увидел кошку рядом с Буз’и не поверил глазам: крошка, худая, но с характером! Потом понял у них פשוט אהבה. ועם אהבה, מרחקים מתקצרים.
Давид стал заботиться и о מכשפה: повёз к ветв врачу, вычесал и подкармливал. Через пару недель кошка окрепла.
Одного только מושה беспокоило их счастье. Он себя убедил, что черная кошка приносит несчастья, וצריך להיפטר ממנה.
Однажды даже попытался отравить, но Буз’и почуял что-то לא בסדר и всё предотвратил.
В особо морозную ночь кошка и пёс лежали в מלונה. Буз’и лениво вылизывал очередную царапину на מכשפה (та постоянно попадала в разборки).
Вдруг оба почувствовали запах гари.
Буз’и выскочил и залаял что есть сил. Пожар! Склад горел.
Моше выскочил, ругаясь и ищя в карманах телефон. Не нашёл.
Мכשפה מיאו ארוך. Охранник повернулся а вот и телефон, прямо у лап кошки.
חתולת רחוב! злобно прогнал её מושה, схватил телефон и позвонил כבאים.
Буз’и бросился к подруге. מכשפה, прихрамывая, удалилась от дыма. Они спаслись в кустах.
Когда всё затихло, מושה посмотрел на кошку убийственным взглядом.
На следующий день обсуждение на посту:
אני אומר לכם, רק צרות מהשחורה הזו. ראיתם עיניים שלה? מכשפה אמתית! уговаривал מושה.
ומה אתה מציע? философски спросил кто-то.
לזרוק אותה לאיזה יער. ושקט.
У Буз’и сердце провалилось. Он прижался к מכשפה.
התחרפנת? היא תמות שם! התפרץ דוד.
לא אכפת לי! огрызнулся מושה. ועוד שרפה אחת אני לא צריך.
באמת, אומרים שחתולה שחורה זה מזל רע… поддакнул кто-то.
אף אחד לא זורק אותה! תעזבו, ילדים, выпалил Давид и ушёл.
Утро. Буз’י проснулся, баинלה, хотел понюхать מכשפה а её нет.
Он перебрал солому пусто. Побежал, метался по двору.
У הניידת вспыхнуло черное пятно пакет на ветру.
Дверь распахнулась.
מה אתה מחפש? את החברה שלך? ехидно спросил מושה. כבר אין לך חברה. עכשיו היא מתגרדת איפשהו ביער.
Буз’и глядел ему в лицо, пытаясь понять.
לא תראה אותה יותר. עוד יום-יומיים, והיא מתה כבר. אם לא נהרגה כבר ממילא.
Пёс молчал. Даже выть было нечем боль застряла внутри.
Пошёл первый дождь с градом. Капли падали на неподвижного Буз’и.
С того дня, как у него забрали самое дорогое, он больше не заходил в מלונה. Спал на земле, не ел, ни на кого не реагировал даже на Давида.
בוז’י, היא עכשיו במקום הרבה יותר טוב, תאמין לי, тихо говорил Давид, присев рядом с Буз’и, гладя его за ухом. שם חם לה ושקט. אתה מאמין לי?
«אני גם רוצה לשם… אפשר להיות איתה?»
Вчера утром Буз’י услышал разговор каких-то людей обсуждали его, будто это уже не пёс, а ненужная вещество. Говорили старый, толку ноль, нужен молодой страж, а этого пора «לפני פנסיה»…
Чем кончилось, он не помнил все было неважно, кроме одного.
Дождь не прекращался. Капли падали на спину, морду, лапы. Постепенно пса покрыл плотный слой луж и грязи. Он медленно закрыл глаза.
«האם אצליח לא לפתוח אותם שוב…? אני לא רוצה לפתוח אותם שוב…» последняя его мысль.
Мир стал тихим. Буз’и перестал чувствовать тело. Вдруг среди тьмы, знакомый голос:
יאללה, קום, חבר. נוסעים איתי.
Дальше всё смутно: тёплый салон машины Давида, сидушка, долгая ухабистая дорога, запахи незнакомые из окна.
Грусть вымотала Буз’и. Он уснул на заднем сидении, под лёгкую музыку из радио…
Через пару часов они приехали. Давид помог выйти, поддержал, когда Буз’и плёлся к входу.
תחיה איתי, חבר.
Псу было уже почти всё равно, но он попытался wag хвост и даже подыграть радости. Немного неловко, но Давид всё понял.
לא נורא, תיכנס, עכשיו יהיה לך יותר טוב, и подмигнул.
Стоило переступить порог, как Буз’и вздрогнул. Запах… самый родной!
В ту секунду с подоконника прыгнула чёрная тень и быстро подошла. Даже до ближнего контакта Буз’и уже понял это она. Его מכשפה!
לא אמרתי לך? היא במקום מצוין, Давид улыбнулся. חשבת שאני אתן להם לזרוק אותה ליער?
Но псу и кошке было не до разговоров с людьми. Им было столько что לספר.
Когда наобщались всласть и расположились на ספה, Буз’и задумался: מה זה «מכשפה»?
Хотел спросить у кошки, но передумал. Какая разница? «מכשפה חברה שלי. וזה די.»И вот рядом уют, тепло, чёрная шерсть щекочет нос и мурчит что-то о своих делах. Буз’и сладко задремал, положив морду на лапы. Во сне он видел бесконечное поле, залитое весенним солнцем, зелёную траву и тарелку полной самой вкусной еды. А рядом מכשפה, с игривыми глазами, гоняющаяся за своей тенью. Всё казалось простым и правильным.
В тот вечер за окном разыгралась буря, а в доме Давида кошка и пёс спали на одной подушке, слыша только размеры сердца друг друга. Ни злая людская зависть, ни холод, ни страх уже не могли их разлучить.
Наверное, это и был тот самый «место много лучше», о котором говорил Давид. Там, где тебя ждут, где мурлыкание кошки важнее всех законов, а одна хвостатая дружба сильнее любой беды.
А дождь всё лил да лил, умывая старый двор, где когда-то промокали двое, чтобы однажды найти друг друга навсегда.
