חברתי של בעלתי, רונית, слишком настойчиво предлагала свою помощь по дому, и я, как обычно, указывал ей на дверь.
Рони, не обижайся, но на вытяжке у тебя слой жира, что скоро можно будет картошку жарить прямо на решётке. Я пока чайник закипел, решила быстро протереть. Ты же всё в работе, тебе нет времени за уютом следить, а Ори любит чистоту.
Рони стояла на табурете в центре кухни, вооружённая губкой и средством «Антижир», которое Марина прятала в дальний угол шкафа от едкого запаха. На Рони был надет любимый фартук с лавандовым узором, и выглядела она так, словно родилась на этой кухне и провела здесь последние двадцать лет.
Марина, застывшая в дверном проёме с ноутбуком в руках, почувствовала, как к горлу подкатывает горячая волна раздражения. Она работает главным бухгалтером, и сейчас, в период квартальной отчётности, голова крутится от цифр, таблиц и бесконечных звонков из налоговой. Дома она мечтает о тишине и чашке кофе, а не о лекции по домоводству от «лучшей подруги детства» её мужа.
Марина, слезь, пожалуйста, сдерживая себя, произнесла я. Я не просил мыть вытяжку. У меня есть график уборки, и до кухни очередь дойдёт в субботу.
Ой, брось эти графики! отмахнулась Рони, энергично работая локтем. Её рыжие кудри подпрыгивали в такт движениям. Грязь не ждёт субботы. Ори вчера жаловался, что у него аллергия обострилась. А это всё пыль и жир. Сейчас быстро всё приведу в божеский вид, потом борщ сварю. Настоящий, на кости, как он в школе любил. А то ты всё полуфабрикатами его кормишь, желудок только портит мужику.
Марина медленно закрыла крышку ноутбука.
Ори не жаловался на аллергию, у него сезонный поллиноз на амброзию, сказала она холодным тоном. И полуфабрикаты мы ели последний раз месяц назад. Рони, положи губку. Это мой дом и моя кухня.
В этот момент входная дверь хлопнула, и в коридоре послышался бодрый голос Ори:
Девочки, я дома! Ух, какие ароматы! Рони, ты что, пироги затеяла?
Он вошёл на кухню, сияя, как начищенный самовар. Он даже не заметил напряжения, висящего в воздухе, плотного, хоть ножом режь. Увидев Рони на табурете, он расплылся в улыбке.
Во даёт! Роничка, ты прямо электровеник. Марина, смотри, как блестит! А то у нас руки всё не доходили.
У меня руки доходят до работы, которая оплачивает нашу ипотеку, Ори, тихо сказала Марина, глядя мужу в глаза. Но он, как обычно, пропустил шпильку мимо ушей.
Да ладно тебе, Мариш, не кипятись. Рони же от чистого сердца. Она сейчас в отпуске, ей скучно одной, вот и заскочила помочь. Мы же свои люди. Правда, Рони?
Конечно! Рони наконец спрыгнула с табуретки, поправила короткую юбку и чмокнула Ори в щёку подружески, но слишком звонко. Я же помню, какой ты привереда в быту. Тебе надо, чтобы всё хрустело. А Марине некогда, она карьеру строит. Вот я и взялась за шефство.
Марина молча развернулась и ушла в спальню. Ей хотелось кричать, разбивать посуду, но она понимала: устроив скандал сейчас, она будет выглядеть истеричкой на фоне «святой» помощницы. Ори и Рони дружат с детства, их мамы были подругами, и Рони всегда присутствовала в жизни Ори как фоновый шум. Но в последний месяц этот шум стал невыносимо громким.
После развода с очередным мужем Рони вдруг решила, что её миссия спасти «бедного Ори» от бытовой неустроенности. Она появлялась без звонка, приносила контейнеры с едой, критиковала цвет штор и переставляла вазы в гостиной, потому что «так по ФэнШую денежный поток лучше идёт». Ори, человек мягкий и неконфликтный, лишь смеялся и с удовольствием поглощал принесённые котлеты, не видя в этом проблемы.
Вечер прошёл в мучениях. Марина сидела в кабинете, пытаясь свести дебет с кредитом, а с кухни доносился громкий смех, звон посуды и запах борща.
А помнишь, как мы в девятом классе на турслёт ходили? донёсся голос Рони. Ты тогда ещё палатку поставить не мог, я тебе помогала колышки вбивать!
Было дело! хохотел Ори. Ты у нас всегда была боевая.
Марина чувствовала себя лишней в собственной квартире. Она вышла на кухню только за водой.
О, Марин, садись, поешь! широким жестом пригласила Рони, хозяйничая у плиты. Она уже успела переодеться в домашний костюм, который привезла с собой. Борщ ум отешь. Я туда секретный ингредиент добавила, Ори уже две тарелки съел.
Спасибо, я не голодна, Марина налила воды. Ори, мне нужно с тобой поговорить. Наедине.
Да брось, Марин, тут всё свои, отмахнулся муж, намазывая горчицу на хлеб. Рони в курсе всех наших дел.
Нет, Ори. Наедине.
Почувствовав металл в голосе жены, Ори вздохнул, вытер рот салфеткой и пошёл за ней в спальню. Рони проводила их сочувствующим взглядом, словно врач смотрит на родственников тяжело больного.
В спальне Марина закрыла дверь и повернулась к мужу.
Ори, это должно прекратиться.
Что именно? он искренне недоумевал, хлопая глазами.
Рони. Её слишком много. Она приходит без приглашения, она трогает мои вещи, она готовит на моей кухне. Я чувствую себя гостьей в своём доме.
Марин, ты преувеличиваешь. Она просто хочет помочь. У неё сейчас сложный период, одиноко ей. А у нас семья, уют. Она тянется к теплу. И потом, согласись, борщ действительно вкусный. Ты же на этой неделе вообще не готовила.
Я не готовила, потому что закрываю год! Марина повысила голос. Я зарабатываю деньги, Ори. И я не нанимала Рони домработницей. Если мне понадобится помощь, я вызову клининг. Чужой человек придёт, помоет и уйдёт. А Рони она метит территорию.
Ну какую территорию? Что за глупости? Мы друзья детства! Она мне как сестра!
Сестры не ведут себя так навязчиво. Она критикует меня, Ори. «Слой жира», «полуфабрикаты», «карьеру строит». Ты не слышишь, как это звучит? Она пытается показать, что я плохая жена, а она идеальная.
Мариш, у тебя просто стресс на работе, Ори подошёл и попытался обнять её. Тебе везде мерещатся враги. Рони рубахахарень, она простая, что думает, то и говорит. Не ищи подвоха. Подержи немного, она успокоится и найдёт себе нового мужа.
Марина отстранилась. Разговор был бесполезен. Ори страдал избирательной слепотой, когда дело касалось его друзей.
Следующие три дня прошли в относительном затишье. Марина намеренно задерживалась на работе, чтобы не пересекаться с «помощницей». Но в пятницу ей пришлось уйти пораньше разболелась голова, мигрень накрыла так, что перед глазами плавали круги.
Она открыла дверь своим ключом, мечтая только об одном: упасть в прохладную постель, задернуть шторы и лежать в тишине.
В квартире было подозрительно тихо. Марина сняла туфли, стараясь не шуметь, и прошла в гостиную. Пусто. Но в воздухе витал тяжёлый, сладковатый запах духов Рони.
Марина направилась в спальню. Дверь была приоткрыта. Она толкнула её и замерла на пороге, не в силах поверить своим глазам.
Рони стояла перед раскрытым шкафомкупе. На кровати горой лежали вещи Ори: рубашки, джемперы, даже нижнее бельё. Рони, напевая чтото под нос, деловито перекладывала стопки.
Что здесь происходит? голос Марины прозвучал хрипло, но громко.
Рони вздрогнула и выронила из рук стопку футболок. Она обернулась, и на её лице на секунду мелькнул испуг, который тут же сменился выражением оскорблённой добродетели.
Ой, Марина! Ты чего крадёшься, как мышь? Напугала до смерти!
Я спросила: что ты делаешь в моём шкафу? Марина шагнула в комнату, чувствуя, как головная боль отступает перед волной ледяной ярости.
Порядок навожу, что ещё! Рони упёрлась в бок. Заглянула Ори рубашку погладить, он жаловался, что мятый ходит, а там мама дорогая! Всё вперемешку, носки с трусами, зимнее с летним. Бардак страшный. Решила разобрать по цветам и сезонам. И, кстати, Марина, я пару твоих кофт выкинула в пакет для мусора. Они уже застиранные, с катышками. Ори стыдно с такой женой ходить. Женщина должна выглядеть королевой, даже дома.
Марина посмотрела на пол. Там действительно стоял чёрный мусорный пакет, из которого торчал рукав её любимого домашнего кардигона уютного, мягкого, в который она так любила кутаться вечерами.
Это был конец. Точка невозврата.
Марина подошла к пакету, вытащила кардиган и прижала его к груди. Затем подняла глаза на Рони.
Вон, сказала она тихо.
Что? Рони округлила глаза.
Вон из моего дома. Немедленно.
Ты с ума сошла? фыркнула Рони, пытаясь сохранить лицо. Я тут горбачусь, порядок навожу, а ты меня гонишь? Да я Ори расскажу, какая ты неблагодарная истеричка! Он придёт и
Он придёт в пустую квартиру, если ты сейчас же не исчезнешь, перебила её Марина. Ты пересекла все границы, Рони. Ты влезла в мою спальню, ты трогаешь бельё моего мужа, ты выбрасываешь мои вещи. Это не помощь. Это вторжение.
Я делаю это ради Ори! Ему нужен уют!
Ему нужна жена, а не назойливая муха! Марина шагнула к ней, и Рони невольно попятилась. Ты думаешь, я не вижу, что ты делаешь? Ты пытаешься занять моё место. Маленькими шажками. Сначала кухня, потом гостиная, теперь спальня. Ты метишь территорию своим борщом и своими порядками. Но ты просчиталась. Здесь хозяйка я.
Да какая ты хозяйка! закричала Рони, лицо её покрылось красными пятнами. Ты сухарь! Ты только о цифрах своих думаешь! Ори с тобой скучно, холодно! Он живой мужик, ему ласка нужна, забота! Я его с пеленок знаю, я знаю, что ему нужно!
Если бы ты знала, что ему нужно, ты была бы его женой, а не подружкой, которая таскает судочки с едой, жёстко парировала Марина. Но он выбрал меня. И живёт он со мной. А ты лишняя.
Рони задохнулась от возмущения.
Ах так Ну, погоди. Ори узнает
Конечно узнает. Я сама ему расскажу. А теперь собирай свои вещи и уходи. У тебя одна минута.
Марина подошла к входной двери и распахнула её настежь. Рони, схватив сумку и натягивая туфли, вылетела в коридор.
Ты пожалеешь! прошипела она, проходя мимо Марины. Ты останешься одна со своей гордостью!
Лучше одна, чем с такой «подругой» в доме, ответила Марина и с наслаждением захлопнула дверь.
Она прислонилась спиной к холодному металлу двери и закрыла глаза. Голова снова начала пульсировать. Но внутри было странное чувство облегчения и чистоты, словно она вынесла из дома мусор, который копился годами.
Через час вернулся Ори. Он вошёл весёлый, насвистывая, но, увидев лицо жены и царящую в квартире тишину, насторожился.
Марин? Ты дома? А где Рони? Она писала, что сюрприз готовит, порядок наведёт.
Марина сидела на диване в гостиной. Перед ней на журнальном столике лежал тот самый черный пакет с её вещами, который собрала Рони.
Рони здесь больше нет, Ори. И не будет.
Ори нахмурился, снимая пиджак.
В смысле не будет? Вы поругались? Снова изза пустяков? Марин, ты же взрослая женщина
Это не пустяки, указала Марина на пакет. Она зашла в нашу спальню. Она рылась в твоём белье. Она выбросила мои вещи, решив, что я недостойна их носить. Она назвала меня сухарем и сказала, что тебе со мной плохо. Это тоже «помощь», Ори? Это тоже «посемейному»?
Ори подошёл к столу, заглянул в пакет. Увидел любимый кардигон Марии, несколько футболок. Его лицо вытянулось.
Она выбросила твои вещи? Сама?
Да. Она решила, что имеет право решать, что я ношу и как живу. Ори, я долго терпела её комментарии, её готовЯ решила, что дальше буду бороться только за своё счастье.
