Анна Бат-Яаков брела по улице Герцль, дождь лил как из ведра, и она утирала слёзы, которые тут же смешивались с каплями.
Ну хоть дождь думала Анна, никто и не догадается, что я тут размазываю свой макияж по щекам.
В голове крутились мысли:
Сама виновата! Надо же, в самый неудобный момент в гости нагрянула. Как слон в посудной лавке, незваная маме вот это я!
Шла, скулила про себя, а потом неожиданно вспомнила из телевизора смешной скетч: “Что же вы, мама, и чаю не выпьете?”
Так вот теперь я точно та самая мама, что стоит у двери и не знает, куда деться.
Плакала-ухохатывалась, у-хо-хатывалась-плакала: так шла жизнь Анны Бат-Яаков.
Вернувшись в свою небольшую квартирку на улице Шенкин, стянула насквозь промокшую одежду, завернулась в плед, и уже рыдала, не скрываясь никто не увидит, кроме золотой рыбки в аквариуме у старого окна! О, только она свидетель всех её трагедий.
Анна, надо сказать, была весьма привлекательной женщиной; у мужчин она имела успех. Но вот с отцом своего сына Омером не повезло
Поначалу все было терпимо: по вечерам Эли (так его звали) прикладывался к араку, потом спал. Но со временем его хватил израильский караван-рейв: стал ревновать Анну буквально ко всем и к водителю автобуса, и ко врачу семейной клиники, да даже к пожилому Йоси с нижнего этажа.
Однажды, когда увидел, как Анна вежливо поздоровалась с соседом Моше, совсем съехал с катушек и избил жену.
Бил жестоко, как будто сдавал экзамен по крав-мага, и всё это на глазах Омера.
Омер потом всё живописал бабушке и деду. Мама Анны, Рахель, хваталась за голову:
Это что же, к этому я растила дочку? Чтобы её какой-то пьянчужка бил?
Папа Авраам ничего не сказал, просто молча взял будущего экса, спустил с четвертого этажа, а когда тот грохнулся и даже руку сломал, строго погрозил:
Ещё раз рядом с Анной появишься сяду в тюрьму, но тебя точно прикончу.
И бывший зять как испарился, как будто его проглотил тель-авивский асфальт.
Анна так и не вышла больше замуж: надо сына на ноги ставить, а каждый мужик поди знай что за зверёк попадётся!
Мужчин в её жизни было достаточно, но ближе не подпускала. Хватило.
В финансовом плане у Анны проблем особых не было. Она была технологом питания, работала в уютном ресторанчике на Неве-Цедек. Жаловаться не привыкла.
Часть своей зарплаты (а шекели стекались в копилку не хуже водички на Йом Кипур) Анна аккуратненько откладывала на отдельную квартиру.
И вот когда нужная сумма была собрана, Омер жениться решил. Девушка у него настоящая израильская золушка: Яал (и голос звонкий, и взгляд огненный).
Анна им свадьбу организовала, свои сбережения отдала на первую взнос за двухкомнатную кваритру (куда же им в однокомнатку!), а сама осталась в своей малосемейке ведь детям нужнее!
Теперь и на машину им деньги копит ну сколько уже можно на старенькой מאזדה ездить!
Сегодня к Омеру Анна идти даже не планировала, но оказалась возле их дома как раз, когда зарядил ливень.
Зонтик, конечно же, остался дома, да и при таком ветре зонтик бы улетел в Средиземное море быстрее, чем она сказала бы Сабаба!
Вот и решила забежать к ним, переждать, с Яал поболтать да по-женски посудачить. Хоть чашку чая выпить.
Яал, открыв дверь, удивлённо вскинула брови:
Анна Бат-Яаков, вы что-то хотели? холодно спросила в прихожей, даже пройти не предложила.
Анна растерялась, забормотала:
Я тут дождь прям стеной
Дождь уже почти прошёл! Вам ведь недалеко доберётесь! Яал глянула в окно и сложила руки на груди, как строгий бухгалтер в банке.
Да, да, конечно, согласилась Анна, вытерла лицо, и снова оказалась под дождём.
Плакала и смеялась, и смеялась, и плакала Потом уснула, и во сне ей привиделась та самая золотая рыбка.
Рыбка вдруг стала огромной, открывала рот беззвучно, но Анна всё понимала вот такая у неё была еврейская бабушка внутри!
Плачешь? возмущалась рыбка. Ну и ну! Даже чаю не налили, а ты деньги на машину копишь? Ты что, всё для них жить собралась? Глянь на себя! Умная, красивая, работа есть Для кого? Для них? Они не ценят! Возьми-ка свои шекели, купи себе путёвку в Эйлат, махни к морю хоть раз поживи для себя!
Проснулась Анна, когда вечер уже крался по окнам. Рыбка снова тихо плавала, но аквариумный иврит Анна уже не понимала. Но главное она усвоила: перестать быть жертвой неблагодарных! Даже если эти неблагодарные не дают переждать ливень и не угощают чаем.
Анна Бат-Яаков забрала машинные деньги, купила себе недельную путёвку на Средиземное море (ах, как хорошо бывает в Ашдоде после сезона) и отдохнула, загорела, показала себе, что не только дети в этой жизни существуют.
Омер с Яал ни глазом не моргнули: они же к ней звонили и заходили только тогда, когда бабушка срочно нужна сидеть с ребёнком или шекели в долг.
Зато после отпуска Анна перестала обходить мужчин стороной, да и кавалер у неё завёлся директор ресторана, где она работала.
Давид всегда был к ней неравнодушен, но что с этой Анной делать всё сын да невестка, всё хлопоты, а тут раз и отношения завязались! Всё стало как надо: и на работу вместе, и домой с работы вместе жизнь, наконец, пошла вперёд!
И вот недавно Яал (чисто случайно!) зашла:
Анна Бат-Яаков, а что это вы совсем к нам не заходите? Может, поможете с выбором машины? осторожно намекнула невестка.
Яал, ты что-то хотела? скрестила руки на груди и без особого волнения спросила Анна.
Яал рот открыла, чтобы что-то вставить, как вдруг из комнаты донёсся голос:
Тоня, будем пить чай?
Будем! широко улыбнулась Анна,
И гостью пригласи! добавил Давид.
Нет, Яал уже уходит, ей и чай не по вкусу! Правда, Яал?
Дверь аккуратно захлопнулась за удивлённой невесткой, а Анна хитро подмигнула рыбке.
Вот так теперь и живу!
