בליל השנה החדשה נכנסה השכנה: “אפשר להצטרף לרבע שעה? לא קיבלתי משכורת. בבית אין כלום, אפילו לילדים אין מה להגיש עם התה. אני לבד עם הבנים, הם רק רוצים להרגיש חג…”

В канун Нового года к ним постучала соседка:
Можно войти на немного?
Зарплату не дали.
Дома пусто, даже детям к чаю нечего.
Сижу одна с сыновьями им же хочется праздника
Дана стояла у плиты, с улыбкой смотрела на утку с апельсинами, только что вынутую из духовки.
Аромат был такой насыщенный, что хотелось просто закрыть глаза и наслаждаться запахом.
С утра она была занята: поливая соком, следя за временем, ни на шаг не отходя.
Результат был безупречен.
אלי, בוא תראה!
позвала она мужа.
Эли вышел из комнаты, присвистнул и одобрительно кивнул:
דנה, זה נראה כמו במסעדה!
ברור, гордо улыбнулась она.
Сейчас выложу на блюдо, украшусь будет совсем праздник.
Дана осторожно переложила утку на большое белое блюдо, разложила вокруг апельсиновые дольки, добавила веточки петрушки.
Всё выглядело словно с рекламной фотографии из журнала.
Стол уже был заставлен: три салата סלט תפוחי אדמה, סלט חצילים וסלט יווני, бутерброды с красной икрой, нарезка дорогих сыров и колбас, фрукты в вазе виноград и קיווי.
Отдельно стоял поднос с домашними котлетами и картошкой.
мы что, кафе открываем?
смеясь спросил Эли.
לא, спокойно ответила Дана.
Просто хочу встретить Новый год по-человечески.
Мы ведь целый год работали, можем себе позволить.
Муж обнял её:
Согласен.
Давно такого праздника не было.
Правда, последние годы они были вынуждены во всём себя ограничивать собирали деньги на ремонт квартиры.
Теперь ремонт позади, доход стабильный, можно наконец праздновать.
Дана аккуратно расставляла посуду, доставала хрустальные бокалы, которые были спрятаны годами.
Всё должно быть красиво и празднично.
К десяти вечера стол был готов.
Супруги переоделись, сели друг напротив друга.
Эли разлил напитки.
אז, בשבילנו?
בשבילנו.
Они чокнулись.
Дана попробовала салат вышло отлично.
Эли отрезал себе утку и закатил глаза:
איזה טעם!
דנה, את קוסמת.
Ей было приятно.
Этот стол, этот уютный вечер, спокойствие и возможность никуда не спешить это просто настоящее счастье.
В одиннадцать звонили в дверь.
Супруги переглянулись.
Кто мог прийти так поздно?
Эли пошёл открывать.
На пороге стояла соседка Тамар с двумя детьми.
Она выглядела встревоженной, глаза красные.
Эли, извиняюсь начала она запинаясь.
Можно войти на немного?
Совсем тяжело.
Что случилось?
с тревогой спросил он.
Все навалилось всхлипнула Тамар.
Зарплату не дали.
Работала без оформления перед праздником оставили ни с чем.
Дома пусто, детям даже чаю нечем дать.
Подруги обещали заехать никто не пришёл.
А мальчишкам же хочется праздника
Дети стояли за её спиной худые, в старых свитерах, молчаливые.
Эли задумался.
Отказать соседке с детьми в Новый год это неправильно.
Заходите, сказал он.
Сейчас Дану позову.
Когда Дана вышла из кухни, она сразу поняла: их тихий вечер закончился.
שלום, Тамар дети.
Дана, извини, что так внезапно, соседка нервно вытирала глаза.
Нам просто некуда идти.
Можно двадцать минут?
Дана посмотрела на детей.
Они молчали, но глаз не отводили от кухни, куда тянуло ароматами.
Подходите к столу, тяжело вздохнула она.
Гости вошли и началось.
Мам, посмотри!
удивился старший.
Сколько еды!
אמא, אפשר את הקוויאר?
тут же потянулся младший.
Садитесь, резко сказала Дана.
Дети уселись.
Старший схватил утиную ножку руками:
דנה, אפשר?
Не дождавшись ответа, откусил кусок.
Младший уже уплетал бутерброды с икрой.
איזה טעים!
радостно сказал он.
אמא, עוד אפשר?
Тамар даже не остановила детей, начала накладывать им еду:
Ешьте, ילדים, ешьте.
Дома ели макароны, пора поесть нормально.
Подростки ели быстро и жадно.
Старший уничтожил половину салата, младший доел всю икру.
Потом время колбас, сыров, ветчины.
Через несколько минут нарезка исчезла.
Дана смотрела на всё как на дурной сон.
Эли попытался сгладить:
Вот это аппетит, ребята!
Но никто не обратил внимания.
Они добрались до утки.
Крупные куски исчезали мгновенно.
А хлеб есть?
спросил старший.
Дана молча принесла хлеб.
Дети тут же начали делать бутерброды.
Тамар тоже не стеснялась накладывала салаты, брала утку, котлеты.
סליחה, что так некрасиво, говорила она, жуя.
Но дети голодные
Через двадцать минут от стола почти ничего не осталось.
Салаты съедены, утка разобрана, икра, сыры, колбасы и фрукты всё исчезло.
Дана сидела неподвижно, в оцепенении.
Она потратила два дня на кухне, вложила немалые деньги почти четырёх тысяч шекелей силы и душу, мечтая о тихом празднике вдвоём с Эли.
А получила совершенно другую картину.
Без пятнадцати двенадцать Тамар поднялась:
Нам пора.
Спасибо вам огромное.
Вы нам очень помогли!
Дети тоже собирались.
Младший на ходу схватил пирожное и спросил:
Это можно взять с собой?
קח, устало ответила Дана, не взглянув на него.
Гости ушли, оставив формальные поздравления.
Дверь закрылась.
Дана и Эли остались стоять на кухне, смотря на то, что недавно было праздничным столом.
На тарелках одни крошки, салатницы пусты, фрукты исчезли до последнего виноградика.
Осталось только несколько мандаринов.
Ты это видел?
тихо спросила Дана.
Видел, так же тихо ответил Эли.
За тридцать минут всё съели.
Всё, что я два дня готовила.
דנה…
Даже не поблагодарили нормально.
Никто.
Только хватали, жевали и просили ещё.
Эли обнял жену.
Дана не плакала просто смотрела на пустые тарелки, пытаясь осмыслить.
Под бой курантов они чокнулись бокалами.
Но праздник был уже сломан, настроение испорчено.
На следующий день Дана убирала кухню: мыла посуду, собирала остатки если их можно было назвать остатками.
Слушай, Эли, сказала она, я понимаю, у людей бывают трудности.
Зарплату не дали.
Но почему она не остановила детей?
Почему не сказала: «Хватит, это не наше»?
לא יודע, ответил муж.
Может, они правда были голодные.
Голодные это одно, спокойно сказала Дана.
А жадность другое.
Они не ели.
Хватали так, будто не видели еды.
Эли промолчал, она продолжила:
И эта Тамар сидит, вздыхает, выглядит несчастной, а сама подсовывает детям тарелки: «Кушайте».
А о нас подумала?
Что нам потом?
Вечером первого января Дана столкнулась с Тамар в лифте.
Та весело улыбнулась:
דנה, חג שמח!
Спасибо вам за вчера!
Дана посмотрела на довольное лицо соседки внутри всё оборвалось.
שלום, сухо ответила она и прошла мимо.
Тамар удивлённо смотрела ей вслед.
Дана вынесла мусор и вернулась домой.
Тамар встретила?
спросил Эли.
Встретила.
И как?
Больше не буду с ней общаться.
Пусть ищет новых спонсоров.
Прошла неделя.
Дана несколько раз видела соседку в лифте и на площадке.
Каждый раз отворачивалась и молчала.
Тамар пыталась заговорить в ответ тишина.
Дана, אולי די כבר?
как-то спросил Эли.
אני לא כועסת, спокойно ответила она.
Просто поняла: жалость плохой советчик.
Пожалели впустили.
А получили испорченный праздник.
Но у них и правда тяжело
Эли, серьёзно сказала Дана, трудности не дают право забыть совесть.
Можно было попросить чая, немного еды.
А они смели всё.
Даже не извинились.
Муж тяжело вздохнул спорить было бессмысленно.
Прошёл месяц.
Отношения не восстановились.
Дана теперь здоровается коротко или вовсе молчит.
Тамар жалуется другим, что Дана стала высокомерной, но женщине всё равно.
Тот Новый год Дана будет помнить всегда: пустой стол, довольные лица нежданных гостей и чувство пустоты.
Больше она не впустит в дом тех, кто путает гостеприимство с возможностью поживиться.